Чудовище по имени…

– Ещё какие ящерицы! Уродливые и… Пластилиновые!

– Это динозавры, – злился Слава, – да пластилиновые! Ну и что?

– А то, – надвинулся на него Толя, – а то… А то, что это несерьёзно! Вот бокс – серьёзно, карате – серьёзно. Лепка, выжигание, каля-маля – девчачьи развлечения! Ты этим собираешься Женю удивить? Пластилиновыми динозаврами? Игрушечными? Вот если бы ты ей живого привёл…

– А если приведу?

– Живого?

– Да!

– Динозавра?

– Да!

– Совсем спятил? – Толя закатил глаза.

– Приведу, – заскрипел зубами Слава и сжал пальцы в кулаки, – слово даю! Спорим?

Глава третья

Договор

– За мной, – зашипел Толя и, нервно оглядываясь, словно он уходит от преследования, побежал за угол школы.

Слава взвалил на спину портфель, который от чего-то стал невероятно тяжёлым, и, громко шаркая ботинками по асфальту, потащился следом.

За школой никого не оказалось. Белкин покрутил по сторонам сначала головой, затем – всем телом, но Рыбкина нигде не было.

«Ну нет, так нет», – расслабился Слава и, пнув крошечный камушек, бодро зашагал в сторону школьных ворот.

– Эй! – раздалось сзади, и Белкин обернулся.

Почти из-под земли, там, где под школу уходили широкие бетонные ступени, торчала Толина рука.

– Иди сюда, – захрипел Рыбкин и замахал ещё и второй рукой.

Слава обнаружил друга почти что под землёй. Он сидел на самой последней ступеньке перед грязной железной дверью, запертой на висячий замок, и держал в руке клетчатый листок, вырванный из тетради по математике.

– Я кое-что придумал, – хищно улыбнулся Толя – спускайся!

Слава нехотя преодолел несколько ступенек и оказался на уровне Рыбкина, тот встал на ноги и протянул ему ручку с красными чернилами и листик в клеточку с неровно ободранным краем.

– Пиши, – усадил он Белкина на холодный бетон.

– Это ещё зачем?

– Чтобы не передумал.

Слава положил на колени листок. В нём на самой верхней строчке, точно по центру, жирно и очень аккуратно синими чернилами было выведено: «Договор».

– И что мне писать? – спросил Слава.

– Пункт первый, – подмигнул ему Толя и, скрестив руки на груди, прислонился к кирпичной школьной стене.

Белкин вздохнул и покрутил в пальцах ручку.

«Я, Слава Белкин, – нацарапал он красными чернилами, – даю слово своему другу Толе Рыбкину, что найду и приведу ему самого настоящего динозавра (не пластилинового).