Угонщица

– И я спать, – Наташа зевнула, – завтра первый день учебы, а мы после дороги не отдыхали. Еще и напились…

Мы еще немного посидели, но правда нужно было ложиться.

– Ну все, давайте спать расходиться, – я попыталась встать, но не смогла, рука Эмиля крепко сжала мое бедро.

– Ладно, давайте я схожу покурить, – сказал Альберт. Курить он ходил на улицу в беседку, специально для этого отведенную. – Наташ, со мной сходишь?

Что?! Мои мысли в голове забегали как тараканы. Меня сейчас оставят с Эмилем наедине? И что мне делать? Что говорить? А если он захочет поцеловать меня?

– Давай, пошли, – Наташа равнодушно пожала плечами и вышла за Альбертом.

Я смотрела на закрывшуюся дверь и глотала воздух приоткрытым ртом, как рыба. Голову повернуть боялась. Так и сидела, смотрела на дверь.

– На меня посмотри, – тихо сказал Эмиль. Я медленно обернулась.

Он не пытался поцеловать меня, не начал распускать руки. Он смотрел на меня так, будто готов съесть, честное слово. А затем сказал:

– Мне сейчас тоже жаль, что я не свободен.

– Но мы же не будем делать это, да? – испуганно спросила я, понимая, что, прояви он настойчивость, я бы не устояла.

Он рассмеялся.

– Не будем, девочка. Но я не хочу уходить. Посидишь со мной? Еще немного?

Я медленно кивнула. Ну если в целом и кратко, мы просто разговаривали, и посиделки вчетвером продлились еще минут на тридцать. Наконец парни собрались и ушли в свой номер. В момент прощания мы с Эмилем замялись на долю секунды, не зная, что делать.

– Что у вас за хрень с Эмилем? – спросила сразу же Наташа. – Вы друг друга глазами едите.

– Блин… не спрашивай даже… И не оставляй нас наедине… Что-то опасаюсь за свое поведение…

– Оно может стать аморальным? – хихикнула Ната.

– Угу…

Утро. Я сижу возле унитаза и думаю, зачем я пила? Я ж не могу пить! Мне всегда плохо! Так зачем я пила?

– Совсем плохо? – спросила за дверью Наташа, которой, вообще-то, тоже нужно было собираться на учебу, мыть голову и так далее.

– Умираю, – простонала я в ожидании очередного позыва тошноты. В течение минут пяти ничего не происходило. Я со стоном поднялась, умылась, почистила зубы, кое-как помыла голову. Наклонять ее я не могла, сразу тошнило.