Не родной

– Пришлось… после похорон ударился в учёбу. По началу было тяжело, потом… как-то постепенно легче стало. Песен много начал писать. С музыкой стало ещё лучше – она меня всегда лечила.

Я слушала его не шелохнувшись. Какой же он молодец. После такой потери смог сделать столько дел – учился на красный диплом, да ещё и написал чудесные песни. Я подвинулась к нему и легонько поцеловала в щёчку. Он улыбнулся.

– Хотел спросить… если можно… – начал он – Твой отец сильно тебя обижал?

Я откинулась на спинку стула. Было неприятно вспоминать этого человека, но хотелось поделиться с Тёмой, раз уж он рассказал о своей маме.

– Ну… Он мог иногда спросить: «Как дела». Даже обнимал, когда я приносила ему бутылку или давала на неё денег.

Мои пальцы начали теребить платье.

– Всё было неплохо, когда он напивался, если не считать громкие пьянки и гостей, которые не давали спать. Они постоянно дрались, говорили всякий бред, ругались…

Я поправила волосы. Моё сердце заколотилось быстрее, а на глаза накатывались слёзы.

– А когда он трезвел, это было самое страшное время. Этот урод начинал просить деньги, которых не было и распускал руки. Однажды я попала в больницу… и…тогда мы с мамой решили копить на жильё. У нас не получалось. Я начала воровать со старшеклассниками в магазинах, чтобы продавать сладости в школе – хотела помочь маме. Потом нас приютила соседка, и даже не брала денег за комнату. А потом… мама познакомилась с Толей.

Артём внимательно слушал, затем придвинулся ближе и крепко обнял.

– Прости… что спросил. – он поцеловал меня в щёчку, потом в лоб, глаза, нос, губы. Мы поцеловались. Он успокаивал меня губами, передавая всю свою нежность и мы не заметили, как наступил вечер.

За окном давно стемнело. Небо было похоже на тёмную штору, нависающую над нашим домом. Мы услышали шаги Веры Ивановны и быстро отодвинулись друг от друга как раз в тот момент, когда она открыла дверь.

– Ужин готов, ребята.

– Хорошо, мы идём. – ответил Артём, уставившись в стол, на котором лежала книга, но была слишком далеко от его глаз.

– Скорее, а то всё остынет. – произнесла Вера Ивановна и неторопливо вышла, оставив дверь открытой.

Мы уставились друг на друга и звучно засмеялись. Оставалось только надеяться, что домработница не заметила наших раскрасневшихся лиц.

Я не могла уснуть.