Не родной

Потом мы разошлись по комнатам.

Я с нетерпением ждала, наблюдая через окно за яркими звёздами, которых сегодня было необычно много.

Почти заснула, когда дверь в мою комнату тихонько открылась.

– Привет. – прошептал Артём. – Не спишь?

– Нет.

– Кажется, нянька заснула.

Тёма присел на кровать, а я распахнула одеяло, приглашая его лечь рядом, но парень лишь странно уставился на меня.

– Не бойся, я в пижаме. – сказала я.

– Я не боюсь… – ответил он, залезая под толстую ткань, но я заметила, как подрагивают его руки.

– Ты чего? – спросила я.

Он молчал.

– Всё в порядке?

Он продолжал молчать.

– Ты не хочешь? – спросила я.

Он тяжело вздохнул.

– Рита, я просто… мне как-то неспокойно. Понимаешь?

– Ты боишься меня?

– Давай просто поспим вместе. – предложил он.

Если честно, я обалдела. Но он действительно выглядел обеспокоенным. Пришлось утихомирить свои желания и согласиться.

– Хорошо. Как ты захочешь.

Пришлось отвернуться, чтобы было легче успокоить своё тело.

Проснулась от мягких поцелуев. Тёплые губы нежно гладили мои волосы и щёки. Стало щекотно. Я засмеялась, обхватив Артёма за шею, а он настойчиво поцеловал меня в губы.

– Отстань!

Я легонько оттолкнула парня, и вылезла из кровати.

– Мне надо в душ.

– Ты красивая. – сказал он.

– Только утром понял, от чего отказался?

Я подошла и запустила пальцы в его прекрасные каштановые волосы, а он уткнулся лицом в мой живот.

– Мы же никуда не торопимся? – спросил он.

Я отодвинула его и наклонилась ближе к кофейным глазам.

– Никуда.

Прошло почти две недели.

Вера Ивановна стала реже заходить, когда мы занимались учёбой, но это было неудивительно, ведь мы и правда вели себя хорошо. Иногда целовались, но всё-таки больше просто разговаривали. Артём много рассказывал о своей маме и показал все её фотографии в альбомах, которые хранились в ящике с замком.

– Она красивая. – сказала я, поглаживая пальцами деревянную рамку, обрамляющую лицо кареглазой женщины. Удивительно, что у обоих родителей Артёма слишком тёмные глаза, а у него карие с жёлтой серединкой. Это делало его каким-то особенным. Да он и без того стал особенным для меня.

– Да, была… – сказал он.

Я поставила фото на стол.

– Как ты с этим смирился? – спросила я.

Он пожал плечами.