Между нами война

 – улыбнулся Тони, кротко посмотрев на неё.

– Давайте соединим столы! – предложил Аргос, и все согласились. Парни встали и началось громыхание и дребезжание. Затем ребята, толкаясь и споря, расселись. Эрис, по-прежнему, села меж двух своих «охранников». Антонио досталось место напротив неё. Все принялись продолжать трапезничать. Все, кроме Антонио, который, как Эрис на пире, медленно, с хмурым видом копошился в каше.

– Тебе седло отдали? – спросил Никон, засовывая полную ложку в рот.

– Старшина сообщил, что я могу забрать его в конюшне после игр.

– Будешь продолжать? – спросил Эллиут, указывая на её миску.

– Нет, забирай, брат. – доброжелательно ответила девушка, пустив чашку по скользкому столу.

– Вот обжора! – воскликнул Филон.

– Не смущай братишку! – сказала Эрис.

Антонио навострил уши, услышав про седло. Он вздрогнул, и его блестящие глаза сделались большими и круглыми.

– Что-то не так? – спросила Эрис.

– У кого? У меня? – растерялся он, покраснев.

– Да, не у меня же. – продолжила она. – Ты стал какой-то странный. – сказала Эрис, по-хулигански подняв левую бровь и пристально посмотрев. – Или на тебя так подействовал проигрыш? – шутливо произнесла она и улыбнулась. Тони опустил голову, чуть не поперхнувшись завтраком, с помощью поедания которого решил отвлечься от того, чтобы не смотреть на Эрис. – Или ваш командир обижает тебя? Это потому-что вы уступили? Удача сегодня с нами, завтра с вами.

– Это у него после того, как капитан в шлеме снял его. – произнес бесцеремонный Маурисио.

– Э, неудачная, тупая шутка! – рявкнула грубым голосом Эрис, выкатив глаза и сдвинув свои черные брови. Она сидела прямо, по мальчишечьи раскинув плечи и ступни. Смотря на такое строгое поведение, сан марковцы начали понимать, за что её уважают сверстники.

– Прости-прости. – ухмыльнулся он несерьезно. Тогда Эрис резко встала, зацепив свою кружку ремнем нарукавника, отчего та шумно перевернуласъ и вода разлилась.

– Ты! – вспылила она. – Ты-попутал! Я не позволяю тебе так себя вести со мной! Если что-то хочешь сказать, говори в лицо, а не кидай намёки, как трусливая баба! – выкрикнула она с достоинством, поставив обе руки на стол, отчего Маурисио попятился назад.