Между нами война

Иду я, иду…

– Почему ты грустишь? – спросил Георгиус. Его огромные черные глаза с объемными ресницами и большие губы, меж которых были ровные ряды белых крупных зубов, делали его похожим на доброго верблюда.

– Не знаю. Эти дни… Они были замечательные. Они сплотили нас, мы многое пережили, многому научились… – она замолчала. – Я буду скучать по этим местам. И мой Буцефал… – на её глазах появились крупные градины слёз.

– Ничего. Даст Бог, у нас будет еще множество таких дней. А насчёт Буцефала – он умер по-геройски, в стать своей хозяйке.

– Я не возьму его коня. – отрезала Эрис.

– Ха! Он не будет тебя спрашивать. – ответил Георгиус.

Эрис было грустно и из-за того, что ей совсем не хотелось прощаться с Тарросом. И это была самая сильная причина её печали…

В столовой собрались сан марковцы. Ребята еще спозаранку вернули всё, поблагодарив кандийцев. Эрис с парнями заняли свой стол, рассевшись на длинные скамьи.

У Антонио был удрученный вид. Обычно спесивый, пышущий гонором задира, вот уже пару дней находился в подавленном состоянии. Во время завтрака он, несмотря на уговоры соратников, так и не поел. Виной тому была совесть. На его сердце камнем лежало преступление, к которому его принудил командир. Маурисио тоже переживал, но его характер был беспринципным.

– Эй, Чезаре, ты вчера удивил нас своим танцем! – выкрикнул шутник Атрей сидящему за соседним столом.

– Куда нам до вас! – без злости, с сильным венецианским акцентом ответил тот.

– Да! Вот вы зажгли вчера – если бы за танцы тоже первенство давали, Каннареджо одержали бы и его! – крикнул Риккардо, имеющий более широкий словарный запас.

– А сеньориты? – уже потише спросил Исос, скользя по скамье и приближаясь к Антонио. – Сеньориты – так много и такие красивые!

– Прекрати. – мрачно ответил Тони.

– Тебе больше не о чем думать, балбес?! – сделала замечание Эрис, сидящая между Георгиусом и Никоном, соседом Исоса.

– Да ладно, я же пошутил. Этот парень что-то мутный в последнее время, развеселить хотел.

– Тони, не бери в голову – в этой жизни нашего Исоса интересуют только девчонки. Он полагает, все такие. – сердобольно обратилась к нему Эрис.

– Ничего. – ответил Тони, опуская голову.

– Ты не болен? Что с тобой, друг? – продолжала она под дружное лязганье столовой посуды. – Ведь мы же друзья? Так, да?

– Конечно.