Приватный клуб семи муз мастера

Старуха достала из черной сумочки веер и обмахнулась им пару раз. Ей было душно. Внезапное дуновение ветерка при закрытых окнах ничуть не смутило пожилую женщину.

– Ольга, я не собираюсь сидеть тут часами или играть с вами в прятки. У меня, в отличие от вас, еще есть дела на этом свете. Где остальные?

Белая прозрачная фигура проплыла в сторону кресла и остановилась перед француженкой. Ночное привидение, отлетевшая душа, эфемерное создание, сотканное из воздуха и серебристых нитей лунного света, висело в полуметре от пола.

– Ольга, я вас умоляю, только не сегодня. Сегодня день его смерти, а не посещение театра. Оденьтесь во что-то более подходящее к случаю.

Силуэт пачки изменился на облегающее платье с большой брошью у плеча, но полная фигура и презрительно поджатые губы остались прежними. Пепельные волосы были стянуты в большой узел на затылке.

– Я лишь хотела показать этим трем дурам, что душа, ушедшая по-христиански, способна перевоплощаться. А те, кто расстался с жизнью не по-божески, даже в бестелесном образе, так и будут нести свой крест как мученицы до своей последней минуты.

– Ваш сарказм относится только к Марии-Терезе и Жаклин, то есть к двум… – она хотела добавить «дурам», но остановила себя. Не стоит начинать важное заседание с мелкой свары. Тем более никогда не знаешь, какая из душ уже спустилась на тризну больших если не похорон, то поминок.

– Ха, а Дора? – не желая сдаваться, язвительно пропыхтела фигура.

– Не трогайте бедняжку. Сумасшествие это не самоубийство, – ответила старуха, обмахиваясь веером. Кондиционеры поддерживали температуру микроклимата музея, необходимую для картин, но не для постклимактического старого тела.

– Все равно грешница. Все вы – грешницы и потаскухи. Прыгали в постель к моему законному мужу, как только он взмахнет кистью.

– Не прыгали, а завороженно восходили на жертвенный подиум искусства, безраздельно отдаваясь в объятья нашему верховному жрецу и сгорая в сладострастных муках, – прошептал новый голос, затем раздался истеричный хохот, подул желанный ветерок и в комнату через стену вплыли еще две прозрачные фигуры. Это были Мария-Тереза и Дора Маар, некогда ярые соперницы на любовном поприще, а ныне неразлучные душевные (или духовные?) подруги.