Славянин

Лиходеев хмыкнул, еслиб не бороденка и не отсутствие уха, ну вылитый Адольф Гитлер, собственной персоной. Хоть сейчас бери его и кино про войну снимай. Нда! За плечами у незнакомца висела дорожная котомка.

–Прав, смертный, – остановил свой взгляд на ветряке, совсем не заботясь о том, что пятеро воев готовы наброситься на него и порубать в капусту. – Плохое место, чертова мельница. Перуницы второй день поджигают, да все без толку.

Егор чуть расслабился. Коль пошел разговор, стало быть не до драки дойдет.

Молвил:

–Кто ж так поджигает? Ну ветер ладно…, а дождь-то зачем? Сырое плохо горит. Им бы греческим огнем жилищный сектор окропить, а они водой.

–Так ведь как умеют. У них одно без другого не получится.

–Ты кто?

–Не узнал? – удивленно зыркнул, словно в душу заглянул. – Хозяин я здешний. Людины по разному называют: вольный, ляд, лесовик, леший, шатун, дикинький мужичок, цмок, царек с золотыми рожками. Хм! Где они рожки-то золотые увидали, право не знаю.

Иные лесовым царьком величают, господарем над лесом.

–Леша-ак! – Воскликнули разом Богдан со Смеяном.

–Во-во! Правильно. А то уж я думал…

Мужик подошел ближе, вперился взглядом в глаза Лиходееву, признав в нем старшего.

–Сей ветряк, прибежище нечисти чужинской. Гиблое место.

Лиходеев обернулся к мельнице, осмотрел огромную проплешину, на которой та возвышалась, предположил:

–А я смотрю, здесь впору деревеньке быть. Место подходящее.

Лешак кивнул:

–Была деревенька при прежнем хозяине. По молодости привез из похода на ромеев молодую жену из знатного рода. Кто ж мог предположить, что стерва черным колдовством промышляет? За десяток лет извела господаря, а дальше… Эх! – махнул рукой. – Все дело в том, что за два десятка лет людин в деревне вымерло немерено, оставшиеся разбежались, бросив хозяйство и скарб. Да!.. Тринадцать лет тому назад, поздним вечером, вдовствующая боярыня и сама разбилась, оступившись, упала с повозки, шею свернула.

Старая была, лет пятидесяти, в народе она прославилась, как колдунья, увлечение у неё такое было, любила заговоры «собирать», в толстую книгу выписывать. Траву сушила, сны толковала, но занималась она черной магией, людей могла только словом убить или приворожить. Когда она помёрла, смерды и разбежались. Деревню от домов словно ураганом вымело. Пустырь. Один ветряк остался.