Джемма Гнилые Зубы

Джемма Гнилые Зубы

Катерина Зверь

Джемма Гнилые Зубы

Если вы когда-нибудь проезжали по Вайткроу-роуд, что идет по северному краю из Сент-Данта к Дорбни-хаус, то уж, наверное, видели груду камней, что зовут Эддер-хиллом.

Рассказывают одну историю, которая произошла вот на этом самом месте.

Когда Добрую королеву Бесс предали земле, а Яков еще не взял себе сразу две короны, на английской земле было неспокойно. Всякий ждал, что завтрашний день принесет и уповал на одного лишь Бога.

Только и Дьявол не дремал ― то одного под руку толкнет, то второго с пути свернет, а пока второй на праведный путь вернется, уже и третий в ту сторону поглядывает.

Вот когда Ричард Эшерфорд, первый граф Голсуорт, получил от короля землю, оказался он соседом Кеннету Мирту, барону Дорнби ― Дорнби-то свой кусок английской земли еще при Католичке ухватили. Ну, простому-то люду все равно было, кому кланяться, тому или другому ― спина-то одна, и новой взять негде.

А Эддер-хилл, Гадючий холм, тогда был богатым рудником и лежал прямо посреди двух земель, краешком к солнцу, краешком к ночи.

Эшерфорд, не желая начинать историю графского рода Голсуортов с распрей и кровопролития, нанес соседу дружеский визит и предложил поделить Эддер-хилл по справедливости. Дорнби с радостью на это предложение согласился: полкуска лучше, чем ни куска вовсе, а еще лучше ― весь кусок, да только попробуй его возьми.

Уговорились так соседи, назначили управляющих с обеих сторон, сверили часы, кому в какой день недели работать, как доход делить, и зажили, не зная бед.

Эддер-хилл не зря Гадючьим холмом прозвали ― змей там по осени хватало, место было гиблое. Бесплатный-то сыр известно, где лежит ― если черт где богатства отсыпал, то непременно вокруг беды рассеет, это уж как пить дать.

Простой народ Эддер-Хилл и вовсе звал «ведьминой дырой» и «чертовой подмышкой», и если кому случалось проходить мимо рудников поздней ночью, то он непременно плевал через левое плечо и осенял себя крестным знамением.

Стукачи ли помогали Голсуортам и Дорнби или нет, того я сказать не могу, а наверняка знаю одно ― вся беда началась из-за жадности человеческой.