Неуловимый Гасги

А что же было дальше? Как это произошло? Ненависть понятна – Тина просто сгорела от нее.

***

Я едва взглянула на Дейва, когда тот попал в угол моего обзора, вернувшись из душа.

– Вижу, зря я тебе дал этот дурацкий дневник. Ты опять пьешь.

– Опять… – передразнила я, убрав ладонь со лба и вперив в него злой взгляд – говоришь так, будто хорошо меня знаешь. Следишь за мной?

– Напилась уже? Откуда такие бредовые мысли? – приблизившись, попытался вырвать из рук бокал с ромом и льдом – а ну, дай сюда и иди в ванную.

– Ладно-ладно…извини, – пришлось выдавить из себя, – просто я очень впечатлительная. А история Тины меня аж до трясучки…

– Если ты волнуешься за ребенка, то с ее девочкой все хорошо. Только тебя оправдают, мы вместе на нее посмотрим. Обещаю. Издалека.

– Спасибо, Дейв, – обрадовавшись, подняла на него глаза, улыбнулась.

– Да не за что. Пока… – сейчас он провел пальцами под моим подбородком, пощекотал, словно кошку какую.

И я невольно выдала свое “мяуу-у”, на что он запрокинул голову и от души так рассмеялся.

– Ой. Рефлекс, – пускай флирт, но так нужно было. Я ведь пообещала себе, что любой ценой расследую это дерьмо, в которое влипла, и узнаю заказчика. А если немного поиграть с Дейвом, может у него появится желание помочь мне?

В следующий миг тот устремил осоловелый взгляд, поддавшись вперед, поинтересовался:

– А какие еще есть рефлексы у киски?

– Хочешь поговорить об этом? – наподобие его ухмыльнулась криво, принялась наматывать на палец локон у лица.

– А вот этот рефлекс я знаю со школьных времен, – проницательно подметил он, улыбнулся – ты всегда так делала, когда флиртовала с другими мальчиками, чтобы поддеть Вуди.

Возможно, тому виной выпитый ром, а может, что-то я сейчас увидела в своем телохранителе, мне захотелось притянуть его к себе и дотронуться кончиком носа его, и сделала это.

Удивившись, он вопросительно повел бровью:

– Ты чего такая нежная?

– А ты… чего такой красивый? – вырвалось.

– Раньше я не был для тебя красивым.

– Ой, не начинай, – почти взмолилась, ведь опять он про тот досадный случай. Я заревела, когда меня посадили с ним, новеньким. Таким страшным и несуразным.

Раньше он был лопоухим, с большими глазами на выкате и чересчур сухими, будто вечно обветренными губами.