Тринадцать ведьм

– И гномик в красном колпачке!

– Это к Леночке!

– Неправда! Ко мне никто не приходил!

– У меня два вопроса! – поднял руку бородатый мужчина. – Первый! Как убийца это проделал? И второй: с точки зрения экстрасенса, разумно или нет искушать судьбу и повторять премьеру проклятой пьесы?

– Глупости! Никаких проклятых пьес! Хватит!

Монах кашлянул и сказал:

– Отвечу по порядку. Есть технологии… возгорания, так сказать, не хочу входить в детали. Это в объеме физики для средней школы. Что же касается премьеры, лично я повторил бы.

– А если крыша упадет?

– Или сцена провалится?

– Не думаю, – сказал Монах. – В любом случае я бы рискнул. Иначе останется чувство недосказанности и чувство, что убийца запугал весь театр. Премьеру нужно повторить.

– А если он опять?

– Нет. Он выполнил свою миссию и больше не ударит.

– Откуда такая уверенность?

– Вы хотите сказать, что это был личный враг Пети? Он свел с ним счеты и успокоился? – спросил бородатый.

– Насчет личного врага не уверен. Я думаю, убийце нужно было зрелище, и он выбрал актера, который первым появился на сцене… после ведьм. Это мог быть Банко. Но Макбет колоритнее, к тому же центральная фигура. Но не в этом суть, главное то, что Макбет появляется в начале пьесы.

Гробовая тишина была ответом на его слова. Артисты недоуменно переглядывались.

– Какая разница? – спросил кто-то.

– Значит, по-вашему, Петя ни при чем?

– Ни при чем.

– А если он убьет следующего Макбета?

– Нет, – сказал Монах. – Следующего он не убьет, иначе вы останетесь без режиссера.

Это было странное замечание. Актеры зашушукались. До Монаха явно донеслось: «А царь-то не настоящий!» и «Туфта, а не экстрасенс!»

– Чего-то твой волхв не того-с, – прошептал Вербицкий. – Идиотская логика…

Добродеев промолчал.

– Вы думаете, это его остановит? – спросила Ляля Бо.

– Я же сказал, что он выполнил свою миссию, – повторил Монах. – Больше он сюда не придет.

– Это вы нам как экстрасенс?

Монах кивнул Добродееву, тот поднялся и громко объявил:

– Сеанс закончен, господа! Все свободны.

Разочарованные артисты остались на своих местах. Никто ничего не понял, и никто не собирался уходить.

– Как это свободны? А допрос третьей степени?

Монах ухмыльнулся:

– Я узнал все, что мне было нужно.