ТУ-184

Дождь, к великому удовольствию, нарушил мой привычный распорядок дня. Он не унялся до полудня, он шел и в час, и в два. Я преспокойно спустился в подвал, достал изо льда четыре банки тушенки. Запасы у меня огромные и банок консервных, и газовых баллонов.

Мы раньше постоянно спорили с Читой, может ли тушенка когда-нибудь надоесть. Я ем ее уже почти год, и не надоедает. Жаль, что Чита погибла, когда взорвался ее дом. Я с радостью позволил бы выиграть спор ей, если бы она была жива.

Хотя, может, тушенка не надоедает, оттого, что я чередую ее с рыбными консервами и мясными кашами.

Она, как и я, не были похожи на других, мы даже внешне от всех отличались. А друг на друга походили. Над нами всегда смеялись. Когда наши сверстники подросли и смеяться перестали, на их место подоспели новые ребята на три, на четыре года младше нас. И история опять повторялась.

Сначала меня прозвали «Бочка» или «Бомбовоз», но потом прилипло ко мне прозвище «ТУ -184». Кстати я никогда не слышал о таком самолете. А вообще прозвище сначала было другим.

Меня называли просто «ТУ – ТУ». Эй – Туту, э-ге-гей – Туту. Это значило, как – будто у меня не все дома.

Больше всех досаждал мне Витя Гончаренко, его звали «Гончар». Не он придумал мне мое прозвище, но оно ему очень нравилось, и от Гончара не было прохода. Он как – будто следил за мной, поджидал и когда встречал, так всегда просил: «ТУ – ТУ, прокати меня немного». Не дожидаясь ответа, он прыгал мне на спину, больно перехватывая рукой мою шею.

Но однажды я отучил его от этой затеи.

Он как обычно запрыгнул мне на спину, а я как будто повез его на себе, но на самом деле донес до стены дома, развернулся и упал спиной вперед на стену. На спине висел Гончар, и я его хорошо припечатал к кирпичам…

По-моему, он даже ударился затылком, ну, это он сполна заслужил. Гончар был вдвое легче меня, но руки и ноги его были очень цепкими. Я как-то раз видел, что он выделывал, повиснув на турнике. О, это невероятно, почти такие же точно фигуры выделывали по телевизору настоящие спортсмены.

Гончар только что кувырков через голову не делал, спрыгивая на землю.

Он был очень цепкий, и когда я оттолкнулся от стены, он все еще висел у меня на спине. Он ругался, и горло мне передавил, наверно, до самых костей. Тогда я упал на асфальт, конечно спиной вниз и опять на него, тут он и приутих. И никогда больше не делал своих дурацких наскоков. Обзывался только сильнее прежнего, приговаривая: «Я прибью тебя, ТУ – ТУ, вот увидишь».