Дом там, где ты…

– Ну, здравствуй, Алешка, – вымолвил старик, нервно сжимая в руках картуз – фуражку с козырьком.

Наступила тишина.

– Я оставлю вас, – ласково произнесла женщина и вышла, прикрыв за собой дверь.

Постояв какое-то время и внимательно смотря на мальчика, старик медленно приблизился к нему. Алексей недоверчиво смотрел на него, не отводя глаз.

Старик присел перед ним на корточки, как некоторое время назад сделала воспитательница, и протянул к Алексею руку, но тот отпрянул от него в сторону.

Лицо старика исказила боль. Затем он медленно заговорил:

– Когда тебе исполнилось три года, твои родители привезли тебя ко мне погостить. Мы не усмотрели за тобой. Хотя ты был еще мал, все же умудрился забраться по лестнице на сеновал. Ты упал оттуда и прямо на вилы. По счастливой случайности ты ничего себе не повредил, за исключением правой руки. Вилы вспороли тебе кожу на изгибе локтя, оставив глубокий шрам в виде полумесяца.

Они молча смотрели друг на друга.

В следующий миг Алеша кинулся к нему на шею. Старик крепко обнял внука, и по его лицу скатилась скупая слеза.

– Деда, – прошептал Алексей тихонько.

Старик ослабил объятия и посмотрел на внука.

– Ну вот, а говорили, что ты не разговариваешь, – произнес он, улыбаясь…

Глава 3

Станция, на которую прибыл Алексей, как и многие станции Сибири, ни чем особым не примечалась – покрытый досками перрон, водонапорная башня, ряд домиков вдоль перрона и сравнительно чуть больших размеров станционное здание.

Алексей спрыгнул с подножки вагона и зажмурился, подставив лицо яркому солнцу.

Майский день был теплым, лишь легкий ветерок покачивал молодую листву деревьев. Птички чирикали, прыгая по перрону и выклевывая личинок из потемневших досок.

Алексей вздохнул и зашагал по перрону, спугнув бесшабашных птах.

Договорившись со станционным смотрителем о повозке с лошадью за хорошую плату, он закурил. Через пять минут появилась повозка, которую тащила лошадь с облезшими боками, управляемая мальчуганом лет двенадцати.

Алексей поставил саквояж и чемодан внутрь повозки и вскочил в нее сам. Они тронулись в путь. За все время пути пацан искоса разглядывал «столичного» приезжего, но, к счастью, был не болтлив и вопросов не задавал.