Крест

Фредрик понял, где ее видел. Бенедикте Штольц – репортер с ТВ2. Он помнил ее по документалке о договорной коррупции. Фильм получился просто огонь.

– Я знаю, кто вы, – сказал он. – Мне нельзя говорить с журналистами.

– Говорят, вы – честный коп?

Фредрик был высокий, почти метр девяносто, но ему не пришлось склонять голову, чтобы встретиться с ней взглядами.

– Вы поэтому здесь? Ищете порядочных людей? – Он сухо засмеялся. – Вы знаете, что зал набит политиками?

Она не засмеялась.

– Вы же сын Кена Бейера, верно?

Фредрик склонил голову набок.

Что это сейчас было? Его отец умер больше двадцати лет назад. Бюрократ, проведший все свое время за письменным столом.

– Если я не ошибаюсь, ваш отец работал на американцев? В посольстве?

– Работал.

– Понимаете, я составляю обзор. Речь идет о совместном норвежско-американском военном проекте во время холодной войны. В этой связи всплыло имя вашего отца. Я пытаюсь выяснить, в чем заключалась его работа.

Фредрик вежливо улыбнулся и жестом показал, что собирается вернуться на праздник.

Между каменными стенами в подворотне Фредрика и Бенедикте сопровождал прохладный ветер.

– Простите. Я не очень знаю, чем именно занимался мой отец, но поверьте мне, интересным человеком он не был. Думаю, вы ищете не того Кена Бейера.

– Возможно, – сказала журналистка. – Может, название Равнли вам о чем-нибудь говорит?

– Нет.

У лестницы в замок стояли трое мужчин, одетых в костюмы. Видимо, они услышали шаги Фредрика с журналисткой, потому что один из них, толстый мужчина средних лет с выпученными глазами и красными щеками, посмотрел в их сторону.

Затем сжал руку в кулак и направил толстый средний палец вверх.

– Твою мать! – воскликнул Фредрик. – Этот мудак что, только что показал мне фак?

– Думаю, этот жест предназначался мне, – сдержанно произнесла Бенедикте. – У нас с ним сегодня вышла небольшая стычка.

– Стычка?

Она пожала плечами.

– Да просто разговор. Вы знаете, кто он?

– Нет.

– Хенри Фальк, замдиректора консалтинговой компании «Форманд-Бернье».

Он работает над проектом для государства, но никто не признается, что это за проект. Все под грифом секретности. Говорят, назревает скандал.

– А вы что, пришли… разнюхать? Я думал, вы со мной хотели поговорить.

– Не хотела заставить вас ревновать. Но такие мероприятия, где столько важных шишек в одном месте – богатые пастбища для нас, тех, кто хочет разузнать, что творится за закрытыми дверями.