Голоса Океана

– Ты требуешь от меня слишком многого! – сквозь слезы пробормотала Кошка.

Хранитель тяжело вздохнул:

– Тебя убедит в моей правоте, если я немедленно разбужу Кондора? Правда, он потом меня за это не похвалит!

– Сделай это, пока у меня не сдали нервы! – прошептала Магистр. – Или у кого-нибудь еще!

Старый Мастер кивнул и потянул ее за руку на выход.

В соседней палате они обнаружили Ханну, осматривавшую тело Кондора, освобожденное от остатков мантии. Морской Змей придерживал за плечи дрожащую Райю и переводил встревоженный взгляд со своего Наставника на Кошку.

– Отцу стало хуже? – взволнованно спросила девочка.

– Все идет так, как должно! – уверенно заявил Мастер-Хранитель. – Но чтобы вы мне поверили, я сейчас разбужу Кондора.

– И что для этого нужно? – недоверчиво спросила врач.

– Мощная ультрафиолетовая лампа для стерилизации помещений. И свежая кровь близкого родственника, – заявил Мастер.

Ханна покачала головой:

– Ты специально требуешь невозможного! Лампу-то я принесу, а вот, с кровью родственника ничего не выйдет, и ты это знаешь!

– Опять ошиблась! – усмехнулся Хранитель, беря со столика шприц.

– И кто же она… – начала Ханна и осеклась, увидев, что он протягивает шприц ей.

– Ты лжешь! – воскликнула женщина, отшатываясь от него. – Мне всегда говорили, что я – найденыш!

– У тебя есть удобный случай проверить это утверждение, а затем и расспросить своего отца, почему они с матерью приняли такое решение, – пожал плечами Хранитель.

– Еще скажи, что ты и имя моей матери знаешь! – вскричала Ханна, теряя последние остатки самообладания.

Хранитель склонил набок голову, насмешливо улыбнулся и сказал:

– У Кондора появится еще один повод переломать мне кости, но я выдам его секрет. Твоя мать та, кого вы привыкли называть Сенатором.

Ханна издала сдавленный стон и недоверчиво покрутила головой. Затем она посмотрела на Хранителя и решительно заявила:

– Этого не может быть! Иначе мое тело не отторгало бы симбионта!

Женщина поднесла руку к горлу, показывая на отсутствие у себя обруча.

– А тебе не приходило в голову, что именно это обстоятельство и заставило тщеславную Сенаторшу отказаться от дочери? – язвительно спросил тот.