Голоса Океана

 – Кровь же моя похожа на то, что находится внутри твоего обруча. Но, тем не менее, я – человек! Хотя, многие с этим не согласятся.

Кошка кивнула, внимательно вглядываясь в лицо Хранителя. Этот мужчина, в отличие от остальных членов Ордена, носил короткую бороду, которая покрывала большую часть лица и шеи. Волосы в ней и на голове были странного серебристо-белого цвета, более яркого, чем обычная седина, а в центре светло-серых глаз зрачки переливались ртутным блеском. Магистр, действительно, никогда не видела его без облегана, что не казалось странным, так как Хранитель, на ее памяти, никогда не покидал Цитадели, а также не выходил на яркий, солнечный, свет.

– Сколько тебе лет, Хранитель? – прошептала Кошка.

– А сколько лет тебе? – ответил он вопросом на вопрос.

– Пятьдесят три, – недоуменно пробормотала женщина.

– А во внешнем мире тебе не дали бы больше двадцати пяти! – заметил Хранитель.

– Ну, всем известно, что летуны живут дольше, чем люди внешнего мира! – ответила женщина. – Всем Ученикам объясняют это действием тех препаратов, что мы применяем для присоединения симбионта.

– Не совсем так! – снисходительно усмехнулся Мастер. – Эти препараты помогают мантии сосуществовать с нами, а жизнь нам продляет именно симбионт.

– Но члены Ордена тоже стареют и умирают, – возразила Магистр. – Вот Кондор, например.

– Кондору, между прочим, уже более сотни лет, хотя, по нему и не скажешь, – сообщил Хранитель.

– Я сама завернула его в мантию и положила в саркофаг! – гневно воскликнула женщина. – И он был холодным и бездыханным!

– И больше ты туда не ходила? – язвительно поинтересовался мужчина.– Я абсолютно уверен, что если ты заглянешь в саркофаг сейчас, то обнаружишь, что дыхание у Кондора восстановилось, он просто спит. Вот только, кожа у него такая же серая, как у меня!

– Откуда ты знаешь? – ошеломленно пробормотала Кошка.

– Проверил, не далее как сегодня утром! – насмешливо хмыкнув, сообщил Хранитель. – Вы очень правильно сделали, что отказались, в его случае, от постулата Огненного Погребения, у симбионта было время восстановить жизненные функции. И место было выбрано, самое что ни на есть, подходящее.

– Так значит, с Барсом, не сними мы его обруч, произошло бы то же самое? – воскликнула женщина.