Голоса Океана

На памяти женщины к этому пункту Кодекса никто не обращался, и это означало нечто крайне серьезное.

– Моя мантия распростерта над тобой! – произнесла она ритуальный ответ. – Просящий правосудия получит его!

Затем Кошка повернулась к сыну и сказала:

– Для меня жизнь без Барса не имеет смысла, так что я готова рискнуть. Вы же сможете убить Хранителя при выходе из комнаты, хотя, я думаю, что этого не понадобится. Он не совершает опрометчивых поступков. Хранитель давно мог бы сбежать отсюда, но не стал этого делать.

Значит, хочет продолжать жить в лоне Ордена. А если он причинит нам вред, то на него ополчатся все остальные братья. Вы можете оставить нас ненадолго!

Морской Змей нахмурился, но склонил голову, подчиняясь решению Магистра. Затем он положил руку на плечо Райи и повел ее к выходу. Возле самой двери девочка обернулась и, взглянув на старого Мастера заплаканными глазами, выкрикнула:

– Я верю тебе, Хранитель!

– И правильно делаешь, Ласточка! – ответил тот, тепло улыбнувшись своей помощнице.

Хранитель дождался, пока за ними закроется тяжелая железная дверь, и только после этого повернулся к Кошке, смотревшей, как на мониторе слабо пульсирует сигнал, отражая угасающую жизнь ее любимого.

– Ты когда-нибудь видела меня без облегана? – спросил он женщину.

Та удивленно вскинула голову, явно, не ожидая такого вопроса:

– Пожалуй, что нет! А почему ты спрашиваешь?

Не отвечая ей, Хранитель подошел к столику, на котором стояли медикаменты и медицинские инструменты, смочил салфетку в дезинфицирующем растворе и провел ею по участку лба под волосами.

Она стала розовой, а на лице проступило серое пятно. Кошка недоуменно нахмурилась:

– Что это значит?

Мужчина опять не ответил, криво усмехнулся и взял в руку скальпель.

– Смотри внимательно! – предложил он и полоснул им по руке.

Кошка вздрогнула и еле удержалась от крика: кровь на руке не выступила, несмотря на то, что рана разошлась на несколько сантиметров. Шагнув ближе, женщина увидела внутри раны плоть того же серого цвета, как и облеган, который она носила.

Внутри раны медленно образовывалась жидкость, чем-то похожая на ртуть.

– Прикоснись ко мне, не бойся! – предложил Хранитель.

Кошка нерешительно притронулась к его руке, она была прохладной, как все, что покрывал облеган, но в ней, определенно, чувствовалась жизнь.

– Облеган стал моей кожей, а плоть моя едина с плотью мантии! – невесело усмехнувшись, сказал мужчина.