Дикая Лилия

Я ухватилась за щипчики для бровей и с силой впилась ими в воспаленную плоть. Мученик впился зубами в кожу ремня, не издал ни звука, но я увидела, что в его глазах свет меркнет. Вот клянусь, не думала, что это красивое выражение может быть реальностью. Как бы не отдуплился мой сокамерник. Не хватало мне еще статьи за тяжкое умышленное нанесение вреда здоровью. – Терпи, Капелю вон ногу отрезали с ремнем во рту, тоже не было других обезболивающих. И ничего. Он умер, правда, потом… Да, точно. Но сильный был мужик, теперь таких не делают.

Слушай, а кто это тебя так? – да говорила то я только для того, чтобы самой не рухнуть в обморок возле обезумевшего от боли, бьющегося в моих руках парня. Чертова пуля накрепко засела в мышцах, а пинцет косметический совсем не хирургический инструмент, как оказалось.

Наконец мне удалось извлечь чертов кусок свинца. Я от радости только джигу не сбацала. Тор замычал, обмяк, увидев, что первая часть экзекуции завершилась моей победой.

– Знаешь, когда я отойду от твоих изысканных пыток, что я с тобой сделаю? – прохрипел этот шакал, – ты будешь молить меня о пощаде.

 Стонать и умолять отпустить тебя.

– Я вся дрожу в предвкушении, – хмыкнула, пихнув ему в зубы многострадальный ремень, который он прокусил насквозь. Пульверизатор не желал сниматься с флакона. Я отколола толстое стекло валяющимся на полу камнем и не жалея залила месиво, в которое превратилось плечо Тора. Он задергался в конвульсиях, бешено вращая глазами. Теперь тампон. Сорвала с него защитную пленку и на ощупь ткнула его в рану.

Кровь остановилась не сразу. Ушли и ватные диски и женские прокладки и подол моего платья. Лясик меня точно убьет. Мой сокамерник перестал подавать признаки жизни. А мне казалось, что время остановилось, превратилось в жеваную жвачку. Чувствовала себя мухой, попавшей в смолу.

Не знаю сколько времени прошло, прежде чем я пришла в себя, уставилась на чистую рану, криво зашитую суровой нитью, золотистого цвета. Ремень, перекушенный пополам валялся у моих ног, как дохлая змея.

– Ты живой? – тихо простонала, умирая от животного ужаса. Тор был похож на сломанную ростовую куклу. – Эй.

Тишина. Я подползла к распластанному на земляном полу телу, борясь с головокружением. Сердце грохотало в груди, рискуя проломить мои многострадальные ребра.

Склонилась к его губам, пытаясь ощутить движение воздуха, услышать дыхание.

– Попалась, мясница, – сильная ручища обхватила меня за шею. Я затрепыхалась в медвежьем захвате.