Вокабула

– Ты на нее плохо влияешь! – обвинил меня Тагальтек. – Элини, а зачем тебе, ДЕВОЧКЕ, уметь драться?

– Просто я больше не хочу бояться, – серьезно ответила Эли, обведя нас совсем недетским взглядом.

– Лучше бы ты стихи писала… – тихо пробубнил Эрэд.

Я сидела на траве и не знала что делать. С одной стороны было бы неплохо, если бы Элини смогла бы банально оттолкнуть от себя нападающего и, воспользовавшись этой, пускай даже секундной заминкой, скрыться из виду. А вот с другой… В пять лет человеческие дети свято верят в добро, сказки и мир во всем мире и разрушать этот светлый образ мне совсем не хотелось.

– Элини, давай поговорим об этом завтра, а сейчас нам надо всем выспаться, – наконец собралась я с мыслями. – А то если верить, тому главарю, то за нами след в след идет еще четырнадцать подобных отрядов.

– Согласен, – кивнул Эрэд. – Только спать на голой земле опасно для здоровья, а наколдовать еще такое же количество необходимых нам световых "подушек" у меня не хватит сил. Так что, есть идеи, что со всем этим делать?

– Есть, – моментально отозвался Тиури. – Нам троим все равно придется посменно дежурить всю ночь. Так что сделай три подушки, на это ты способен и в полумертвом состоянии.

– Хорошо, – не думая ответил Эрэд.

– Вон там, – показал на противоположный берег озера эхисир, – есть огромное дупло. Его надо проверить.

– И зачем оно нам? – вмешалась я в разговор, сильно надеясь, что моя почка (та самая с даром предвиденья) ошибется.

– Если там достаточно места, то положим одну подушку и поднимем туда Элини. В дупле все-таки теплее, чем на свежем воздухе, – не оборачиваясь, ответил мне Тагальтек и тут же двинулся вдоль берега озера к дуплу. – До начала осени осталось недели четыре, так что ночи сейчас намного холоднее, чем кажутся на первый взгляд.

Шли мы недолго, минут двадцать (управились бы еще быстрее, если бы не постоянно бросающиеся под ноги камни и древесные корни). К моему удивлению Эрэд и Тиури шли абсолютно беззвучно, тогда как я и Элини создавали шум за семерых, компенсируя, так сказать. Мой любимый учитель Октоки, не одну сотню раз огрел бы меня хворостиной за такую лесную какофонию.