Поцелуй северного ветра

Помните новые имена, возможно, они помогут нам там, куда едем, – только и успела произнести я, как экипаж дёрнулся и на мгновение остановился.

А меня снова ударило в живот горячей волной. Что-то внутри зазвенело, натянулось, едва не оборвавшись.

– Нити, я снова их ощущаю. Держитесь за меня и не болтайте лишнего! – я говорила быстро, чувствуя резь и понимая, что снова столкнулась с чужой Силой. Это больно, когда сходятся два камня. Всегда летят искры.

– Я тоже, госпожа Рогенда, – Эрина прижала руку к груди и дышала часто.

– Мне… тоже нехорошо, – Виктория приложила руку к виску.

Притворялась, но мне было некогда об этом думать. Я должна сосредоточиться на нити, ведущей в Портал.

– Сейчас тряхнёт, – крикнула я, стараясь зацепиться рукой за что-нибудь. Раздался грохот, расколовший голову напополам. Мою руку схватили и крепко сжали.

И всё прошло. Я открыла глаза и увидела, что Мектильда, казавшаяся безумной и до этого не принимавшая участия в разговоре, держит мою ладонь, равно как и ладонь Эрины.

Виктория же, бывшая слишком далеко, осталась без поддержки и хватала ртом воздух. Раздирая ворот платья, она протягивала руку со скрюченными пальцами вперёд.

Свободной рукой я перехватила её ладонь. Теперь, пусть и не сразу, но всем нам стало легче.

Воздух очистился, повеяло снегом.

Нить Силы, натянутая через Портал, ослабла, больше не причиняла боли или страдания, я ощущала её иначе, чем ту, по которой мы прибыли в Гринвид.

Но к нему можно привыкнуть. Я смогу, раз я дочь «Чёрной Луны» – женщины, не только удержавшей в своих руках власть, сохранившей трон для сына, но и познавшей истинную любовь.

Леди-мама никогда не говорила о своём лорде, но я видела, как светятся её глаза, как нетерпеливо пальцы перебирают салфетку, когда он рядом. Она даже могла чувствовать его приближение, когда никто не мог предчувствовать возвращение лорда из дальнего похода.

И я замирала от восхищения. Понимала, что нахожусь рядом с каким-то прекрасным, но недоступным мне по праву рождения чувством. Я должна была принести себя в жертву благу семьи, и не смогла этого сделать.

Жить в Обители невинных дев, затаившись от солнечного света, было для меня горше самой ничтожной судьбы. Возможно, однажды Боги этой стороны покарают меня за дерзость.