Игрушка для драконов

Кеннет аккуратно устроился рядом со мной и, словно боясь, что оттолкну, протянул руку. Он с боязливой нежностью погладил меня по спине. Я протяжно вздохнула, но не отстранилась.

– Ты сама меня спровоцировала!

– Нет, Кеннет. Ты же пришёл сюда именно за этим, – горько усмехнулась я и посмотрела в лицо деверя. Он смутился, но взгляда не отвёл.

– Да. Но мы оба могли получить удовольствие. Я хотел бы, чтобы ты испытала то же, что и я.

Даже не имея большого опыта общения с мужчинами, я чувствовала, что сейчас он открыт для разговора на интересующую меня тему.

– А как же Виктория? Ты любишь её?

– Хочешь спросить, почему тогда я делю её с братом? Или зачем он позволил мне уединиться с тобой? Со временем я тебе всё расскажу, но доверие надо заслужить…

Голос Кеннета стал вкрадчивым и мягким, прикосновения к моей обнажённой коже спины и ягодиц деликатными и боязливыми.

– Ты мне очень нравишься, Эми-или! – протянул мужской голос рядом.

– Страшно, – всхлипнула я, надеясь, что получилось натурально. – Рано или поздно нас арестуют и казнят!

Я видела эшафот только однажды, будучи семи лет от роду. Все граждане, включая детей с того возраста, когда те начинали учиться грамоте, обязаны были присутствовать при наказании. Казнили Волкодлака, посягнувшего на казну, вручённую его ведомству. Рослый мужчина с совершенно седой головой держался спокойно и не смотрел ни на кого, будто уже отрешился от всего земного.

Так он и умер. Мне тогда казалось, что раз он не мечется и не плачет, значит, знает какой-то секрет. Например, что смерть – это ещё не конец.

И только с годами пришло понимание: для него уже тогда, до того как на песок скатилась отрубленная голова, всё было кончено. Прилюдное осуждение и бесчестие хуже безвременной кончины.

Кеннет погладил меня по голове, словно я была несмышлёной девочкой.

– Успокойся, милая! – мужчина лег рядом и притянул меня к себе, поцеловав в висок. Губы его были горячими, руки крепкими, но в отличие от Рикарда он пах не мускусом, а кориандром, проступающим сквозь густой аромат сандала. – Я научу тебя, что следует говорить на допросе.

Меня словно окатили ушатом холодной воды. При слове «допрос» мне представился холодный каменный мешок, по стенам которого стекают капли грязной жижи из ближайшего водостока.