Игрушка для драконов

Член деверя ворвался в меня через заднюю дверь, разрывая внутренности и почти лишая сознания.

– Нравится? – издевательские интонации голоса Дракона дошли до моего сознания не сразу. – Сама виновата, похотливая сучка! Я буду трахать тебя долго. Старайся, иначе выпорю!

Он ударил меня по ягодице и начал двигаться. Из глаз катились слёзы, но я молчала, не желая радовать мучителя своими страданиями.

– Какая ты тесная.. – протянул мужчина и ускорил темп. Боль нарастала.

– Пожалуйста…– простонала я, забыв о своём намерении стойко всё вынести.

Терпеть противоестественное соитие долго оказалось мне не под силу. – Мне бо-ольно.

– Хочешь пощады?

Кеннет и не думал останавливаться. Я всхлипнула и, облокотившись на прикроватный коврик, кивнула. Боль начала понемногу отступать, от рук мужчины, вцепившихся в мои ягодицы, заструилось тепло, внизу живота привычно заныло. Всё остальное: неприятие, отвращение и прочее отступило на второй план, потеряв свою остроту.

– Давай же, скромница! – простонал Кеннет, но слегка замедлился.

Теперь движения его члена были неторопливыми, словно он дразнил меня, одновременно желая приучить к подобным удовольствиям.

– Всё равно больно, – прошептала я, уткнувшись лицом в кровать, но расслабив мышцы и позволив деверю завершить акт противоестественной любви. Терпеливо снося страдания и даже пару раз подмахнув ему тазом, чем вызвала довольное сопение Дракона, я, почти теряя сознание, дождалась окончания страданий.

Дёрнувшись пару раз, мужчина прижался ко мне так тесно, что я ощущала его ядра, щекочущие моё лоно.

Лишь после того, как Кеннет вышел из меня, боль превратилась в лёгкое жжение. Никакого удовольствия я не испытала, несмотря на волшебное обаяние Дракона, лежавшего теперь рядом со мной.

Я отползла и рухнула на постель, откатившись от него как можно дальше. Хотелось помыться и поскорее уйти из этого дома и от его страшных хозяев.

– Первый раз всегда больно, – произнёс мужчина, протягивая мне руку.

 – Какое же лишение девственности без капли крови?!

– Вы покалечите меня, – проговорила я тихо и отвернулась, уткнувшись лицом в подушки. Слёзы давно иссякли, осталось гадливое чувство, будто грязь настолько въелась в тело, что я теперь никогда не отскребу её.

– Ты же можешь восстановиться, верно? – резко спросил Кеннет, но тут же смягчился. – Прости меня, Эмили!

Мужчина произнёс извинения с таким чувством и искренностью, что я повернула голову.