Дракон проснулся

– Всё, что пожелаете, милорд, – она также, как и дядя, выразительно вздёрнула брови и улыбнулась, даря вполне понятное для искушённого мужчины обещание.

– Я пожелаю горячую ванну, новую одежду и обед. А потом посмотрим.

Притворюсь, что не понял намёков. Исиндора, как я её помнил, была слишком застенчива для открытого разговора, поддаваясь на мои провокации только в минуты отчаяния, Оливия же, как мне показалось, сделана из другого теста. Или воспитана в ином духе.

Возможно, мы пообщаемся позже в более интимной обстановке.

– Я пришлю к вам слугу, – Лаветт дал знак племяннице, и та с  обворожительной улыбкой отступила на шаг, не сводя с меня восхищённого взгляда. – Разумеется, мы дадим вам время прийти в себя, господин, но чем раньше поговорим, тем будет лучше для всех. Дела, и мои, и ваши, не терпят отлагательств.

Я кивнул, не поворачивая головы.

– После обеда.

Пусть не думает, что я воспринимаю его дом, как спасение. Да, Лаветт или как там его, помог мне, но в столице у меня остались влиятельные сторонники.

Молчаливый слуга в чёрной ливрее, весьма свободного кроя, на мой взгляд, проводил наверх, где мне отвели три комнаты в южном крыле. Я ступал по мягкому ковру, устилающему пол, бросал взгляды на картины, развешанные по стенам, и был удивлён.

Ни одного портрета предка, которыми так гордились все знатные или не слишком благородные господа, здесь же, кроме одного невинного пейзажа, были весьма фривольные сюжеты.

Например, рогатый демон, пожирающий младенцев, чьи матери сами протягивали ему их ещё живые тела. Или безголовый мужчина, одетый как благородный, садился за стол, снимал крышку с тарелки, выставленной перед ним, а вместо еды обнаружил собственную голову, таращившуюся на него в немом исступлении.

Мерзость, одним словом. Не припомню, чтобы такое разрешалась малевать да ещё выставлять напоказ!

– Что за мазня? – спросил я громко, не ожидая ответа.

– Это всё работы леди Оливии. Она закончила художественные курсы. Это ранние, вскоре леди покажет вам более совершенную технику.

– Не сомневаюсь, – пробормотал я, а про себя подумал:

«Надеюсь, к тому времени меня здесь уже не будет».

Больше я ни о чём не спрашивал. Усталость накатывалась мягкими волнами, убаюкивая любопытство и желание язвить.