Дракон проснулся

Служба кончилась. Король и его свита уже покинули храм, а нам с родителями и слугами предстояло проводить Орната в последний путь.

Пустой гроб опустят в недра Пожирателя смерти, как называли большую печь столицы. И земля примет своего сына, смешав его мнимый прах с останками тех, кто лёг в неё до него.

– Скорее бы всё закончилось! – вздыхали сёстры, а отец только морщился и старался смотреть на нас так, чтобы не позорились.

– Аминь! – произнесла я, согласная, что церемония в душном храме вызывала тошноту и дурноту.

Так же как взгляды матери моего несостоявшегося мужа, от которой исходили волны ненависти.

Наконец всё было кончено. Храм опустел, сановитый жрец провёл обряд последнего восшествия к Пожирателю смерти, и вот уже я мысленно простилась с прошлым.

– Сдохни в этом же огне! – прошипела мне на прощанье леди Эстер, мать покойного Орната, и лишилась чувств, поймав мой взгляд.

Все вокруг засуетились возле несчастной, лишь её муж, дворянин, не слишком близкий ко двору, так как предпочитал сельскую местность душному городу, переминался с ноги на ногу и хмурился в сторону.

Мне почему-то показалось, что он скорбит больше своей супруги. Захотелось подойти и попросить прощения, хотя, видят Боги, я не виновата в своей дурной крови!

Теперь все те, кто ранее смеялись над приметами прошлого, будут шептаться, что всегда так и знали: восточная кровь ведьмы проклята. Мне суждено губить того, кто рядом. И даже тех, кто вольно или невольно коснулся моей судьбы.

– Пойдёмте! Нам здесь нечего больше делать! – отец едва дотронулся до моей руки, но я поняла его с полуслова.

Промедление подобно позору, а близким к трону не подобает терпеть унижения, даже если отчасти они заслужены.

Я так чувствовала, хотя никто бы в Сангратосе не посмел в открытую обвинить меня в гибели жениха. Неполадки с дирижаблями в последние двадцать лет не случались, а уж катастрофы и подавно.

Но закрытому экипажу обрадовались все: и мать с сёстрами, не признающие самоходные повозки, и даже отец, говоривший, что вскоре паровые машины, пока неповоротливые и не сильно юркие, заменят привычные кареты с лошадьми.

Мать на это обычно возражала, подняв брови: «Королевской семье не подобало кидаться на всё новое и блестящее, как сороке на зеркальце».

– Ниара, ты не должна покидать летнюю резиденцию его величества, по крайней мере, месяц. Я распорядилась, траурные наряды перевезут туда, королева-мать милостиво разрешила из уважения к твоему горю.