Агнцы Божьи

– Если я тебя отпущу, ты пойдёшь выяснять с ним отношения, я тебя правильно понимаю? – скрестив на столе руки, поинтересовался начальник.

– Нет, не пойду, боже упаси, – вздохнул и с кислой миной перекрестился дьяк. – Бог ему судья… Он и так много нагрешил в мире этом, и ждёт его впереди геенна огненная.

– Что ждёт его в мире ином, мы не знаем, а вот здесь… – Начальник потёр ладони и улыбнулся. – Если я тебя отпущу, ты найдёшь место, где можешь отсидеться до весны следующего года?

– Могу, но для чего? – округлил глаза дьяк.

– Не задавай мне вопросов, которые обречены остаться без ответа, – поморщился начальник. – Так ты даёшь мне слово церковное, заветное, исчезнуть на полгода или нет?

– Что ж, даю, а куда деваться? – пожал плечами дьяк. – Не здесь же оставаться и вшей кормить ни за что ни про что.

– Так вот, я тебя отпускаю, – сказал начальник. – Сейчас оформят формальности, и уходи. И ещё раз напоминаю: не сдержишь слова, ты навсегда поселишься в стенах острога. А живут здесь недолго.

После того как получивший свободу дьяк вышел за ворота тюрьмы, следом за ним вышел и Влас Лопырёв. Покрутив головой, он увидел скучающего в стороне паренька и взмахом руки подозвал его.

Тот подбежал и остановился в шаге от него.

– Попа, который вышел только что из ворот, видел? – указывая рукой в сторону медленно шагающего дьяка, спросил Влас.

– Ага, наблюдал, – кивнул паренёк.

– Что делать, знаешь?

– Конечно… Топать за ним следом, что же ещё.

– Тогда топай, – сказал Влас, закуривая и доставая из портсигара ещё одну папиросу, которую протянул пареньку. – Веди себя осторожно, чтобы поп не заметил тебя. Учти, задание ответственное. Я всё должен знать о передвижениях дьяка, а теперь поспешай, пострел, уже вечером я жду от тебя первого доклада.

* * *

Евдокия лежала на кровати за печью, устремив неподвижный взгляд в потолок. Она была бледна, но дышала ровно и совсем не походила на хворающую.

– Надо же, третьи сутки напролёт лежит ни живая ни мёртвая, – отходя от кровати, с мрачным видом пробубнил Андрон и суровым взглядом зыркнул на богородицу.

– Сама не ведаю, что с ней, – морщась и гримасничая, оправдывалась та. – Я на радении сделала всё так, как ты велел. Ей подали настойку, когда Евдоха пить попросила, а потом она юродивой обернулась.