Агнцы Божьи

Я прав, или тебя как-то иначе зовут?

– Нет-нет, всё правильно, господин начальник, – поспешил его заверить дьяк. – Я именно тот, как вы сказали.

– А ты не задавался вопросом, почему ты здесь? – сузил глаза представитель народной милиции.

– Как же, только этим и занимаюсь всё то время, что здесь нахожусь, – вздохнул дьяк. – Думаю-думаю, гадаю-гадаю, и… – Он замолчал, перекрестился и пожал плечами.

– И всё же? – ухмыльнулся начальник. – Тебя же не просто так арестовали, правильно? Работникам милиции, допустим, что ты есть, что тебя нет – всё равно.

Слушая его, дьяк побледнел, покачнулся и едва удержался на стуле.

– Это что? – прошептал он. – На меня кто-то написал в народную милицию донос?

– Если так, то кто мог донести на тебя, ты не знаешь? – сузил глаза начальник. – На кого бы ты подумал в первую очередь, если бы…

Он не договорил и, буравя дьяка колючим взглядом, упёршись локтями в стол, подался вперёд.

– Понятия не имею, – пожимая плечами, ответил дьяк.

– Так-так, – усмехнулся начальник и откинулся на спинку стула. – И чем же особенным насыщена твоя деятельность в консистории, если позволила тебе обзавестись… скажем так, недоброжелателями?

– Я всегда старательно наводил порядок в епархии и искоренял еретические секты, – с унылым видом пояснил дьяк.

– Тогда… – оборвав себя на полуслове, начальник замолчал и задумался.

Выкурив ещё папиросу и приняв всё-таки какое-то решение, он снова упёрся в стол локтями и подался вперёд:

– Если я выпущу тебя сегодня, прямо сейчас, что ты собираешься делать, оказавшись на свободе?

– Как что, в консисторию вернусь и займусь привычным делом, – вскинул брови дьяк.

– А тебе уже не интересно знать, кто написал на тебя донос в милицию? – поморщился начальник.

– Мне нет, – вздохнул дьяк. – Хотя… я догадываюсь, кто это мог сделать.

– Да? Ну, тогда поделись со мной своей догадкой, – тут же заинтересовался начальник.

– Старец хлыстов Андрон, – вздохнув, перекрестился дьяк. – Как раз не так давно, до революции, я пытался его привлечь к ответственности за сектантство. Я не уверен, грешить не буду, но, возможно, он мог написать на меня донос.

– Так он или не он? – наседал начальник.

– Не знаю, – пожимая плечами, ответил дьяк. – Получается, только он мог затаить на меня зло и совершить этот недостойный поступок.