Агнцы Божьи

 – Хлысты уже на базаре кучкуются и что-то обговаривают, я сам наблюдал.

– Мало ли чего могут обсуждать они и обговаривать, – вздохнул старец. – Сам знаешь, сейчас что ни день, то какие-нибудь события свершаются. Народ взбунтовался, царя скинул, дров наломал и, как быть, теперь не знает.

– Твоя правда, Прокопий Силыч, – тут же согласился с ним Макар. – Что творится вокруг, совсем не разберёшь. Я вот…

– Обожди, давай о другом потолкуем, Макарка, – догадавшись, что хочет сказать гость, остановил его, дуя на чай, старец.

 – Я вот гляжу, ты чай глыкаешь, а в рот ничего не кладёшь. Сдобнушку вот возьми, ватрушку, шанежку… Глафира нынче с утреца всё выпекла. Мазюкай всё мёдом да в рот отправляй. Сейчас она ещё расстегаи, калачи, пряники принесёт. Не хочешь медком разговеться, сахарок бери, цельная голова перед тобой!..

Макар вздохнул, откусил щипчиками пару кусочков от сахарной головы и под одобрительный взгляд старца положил их в чай.

– А вот теперь сказывай, как прознал, что Андрон снова в Зубчаниновке объявился? – спросил Прокопий Силыч, намазывая мёдом кусок шаньги.

 – С базарных слухов или каким-то иным, более достоверным, способом?

– Силашка Звонарёв мне о его объявлении поведал, – вздохнул Макар. – Он вчерась в Зубчаниновке бывал и Андрона видал.

– Выполз, значит, из норы этот греховодник, – улыбнулся старец. – А теперь на корабле своём будет брехать всем, как на Араратскую гору хаживал и с царём араратским беседовал.

– А ведь хлысты не разбежались, покуда Андрон отсутствовал, – пытливо глянул на старца Макар, наливая в бокал кипяток.

 – Агафья, оставленная им за себя, крепко за хозяйством приглядывала.

– И при его присутствии всем верховодит она, – хмыкнул Прокопий Силыч. – Уж кого-кого, а её-то я как облупленную знаю. Андрон исчез, опасность почуяв, а если объявился вновь, значит, прознал, что больше ничего не угрожает ему. Видать, власть новая, круша всё вокруг, дала ему какую-то надежду на безопасное сосуществование.

Так, разговор за чаем переключился на другую тему.

Наступившая в России новая жизнь вызывала недоумение и опасение как у старца, так и у Макара. Но больше говорил Прокопий Силыч, а Макар только слушал его.

– Оно вроде живём эдак же, как и жили, – говорил старец, – а всё одно что-то не так в государстве нашем. От того и ума не приложу, как жить дальше.

– А нам-то какое дело до государства, батюшка? – пожал плечами Макар. – Мы и при царе жили не тужили и сейчас живём не тужим.