Твоя капля крови

В поместье они вернулись в тяжелом молчании, и прервать его у Стефана не было сил, а у Марека, видимо, желания. Белта рассчитывал найти дома пана Ольховского, но тот заехал к себе и раньше вечера быть не обещал.

Зато в гостиной ждал его Вуйнович. Генерал, как оказалось, желал извиниться.

– Ты уж прости меня, мальчик, – сказал он, повернувшись от камина. – Зря я вез его сюда. Только откуда ж я, старый дурак, знал, что он такое выкинет?

– Ну, Матерь с вами, – урезонил Стефан. – Будто вы не были молоды и не искали ссор…

– Я никогда не бросался пустыми обвинениями, – отрезал старик.

– Ну я могу только надеяться, что урок пойдет ему на пользу.

Стефан взял у Дудека стопку сливовицы, а генерал со вздохом отказался – сердце таких возлияний уже не допускает. И снова – этот подозрительный, «портретный» взгляд.

– Рад, что ты не держишь на него зла.

– Знаете, – проговорил Стефан, – о моих отношениях с цесарем я слышал… многое. И, к сожалению, обычно находился в ситуации, где не вправе был искать удовлетворения.

– Его отец был моим другом. Ты же знаешь – о нем и его сыновьях. Все трое – в один день… Мне повезло, не пришлось сообщать об этом вдове. Державники взяли это на себя.

– Пани Стацинская еще жива?

– Жива и здравствует и не хотела отдавать мне сына. Он воспитывался далеко от нее, в закрытой церковной школе.

– Интересно, что за школа, где учат такому владению саблей…

Генерал показался озадаченным.

– Честно признаюсь, никогда не спрашивал…

Стефан догадывался, что у генерала и вдовой пани находились другие темы для разговора. Не суди – и не судим будешь…

– Феликса мне представили недавно. Он показался мне похожим на своего отца. Храбрый мальчик. Он захотел участвовать в нашем деле, и, честно говоря, меня это не удивило.

Генерал выглядел расстроенным, снова теребил воротник мундира – и Стефан понял, что этого Феликса Вуйнович будет защищать как родного сына. Тем более что своих сыновей у генерала нет.

– Надеюсь, с ним будет все хорошо… Я хотел бы навестить…

– Я только ходил к нему; он спал, когда я вышел. Но, думаю, чуть позже Феликс прекрасно сможет говорить с тобой… и я очень надеюсь, что он тоже принесет извинения.