Жемчужина, выпавшая из короны. Любовный исторический роман

Лекарство, однако!

Убирая со стола, Данила взял колоду, забытую гостем. Странно: карты в ней были, почему-то, только красных мастей…

Вечером полковник Иловайский отправился в ресторацию. Ему было одиноко и скучно кушать дома. Жена ещё на Рождество уехала в имение со старшей дочерью и зятем. Дочь Катерина ожидала первенца и не хотела рожать нигде, кроме родной деревни Передолье, где жила повивальная бабка, принимавшая и её, и сестру Полину, и брата Аркашу. Жена и дочь регулярно писали Михаилу Витальевичу письма, заверяя его в полном своем благополучии, но он все равно немножко волновался.

В зале он, к своей радости и удивлению, увидел старинного своего друга – графа Резанова, сидевшего за столиком с монументального вида купцом. Несколько лет назад его назначили служить в Иркутск начальником гарнизона. Деликатно сплавили из столицы как бы в ссылку за дуэль с неким августейшим лицом. Никто в той дуэли не пострадал, но, тем не менее, пришлось уехать. Писал друг Сережа редко, только на Рождество, Пасху, ну, и день ангела.

Улыбаясь, Иловайский подошел к столику:

– Позволите присесть, господа?

– Ба! Кого мы лицезреем! Мишель! – вскричал Резанов, вскакивая и тиская полковника в объятиях, – Садись, садись! Познакомьтесь, Михаил Матвеич: полковник Иловайский, Михаил Витальевич.

Пожав руку купцу, Иловайский занял место за столом.

– Какими судьбами к нам, в первопрестольную? – осведомился он.

– Проездом, из Санкт-Петербурга. Хлопотал о переводе обратно в полк, но… – Резанов скорчил рожу, – Говорят, рановато! Придется ещё пару годиков в Иркутске посидеть! А заодно с господином Булдаковым, – кивок на купца, – о делах поговорить.

Он налил, не спрашивая, водки всем троим. Метрдотель, узнавший высокое начальство, уже почтительно ожидал заказа с тремя лакеями.

– Любезный! – повернулся к нему Резанов, – Распорядись там… – он изящно покрутил в воздухе ладонями.

– Понимаем-с! – согнулся в поклоне мэтр, и через минуту стол был уставлен всякими вкусняшками и батареей бутылок.

– Да зачем столько-то! – смутился Иловайский, – Я только покушать зашел!

– Вот и кушай, что хочешь! – ободрил его граф и выпил, не дожидаясь тоста.

Булдаков извинился и вышел в ватерклозет.

– Что за дела у тебя с сим купчиной? – спросил полковник, прожевывая ломтик буженины с хреном.

– Да, понимаешь, покойный брат Николаша долю имел в Российско-Американской Компании, а я унаследовал.