Два поцелуя. И ветер. В лицо. И смех, и слёзы, и… (18+)

С утра до вечера от них к нам, – борт о борт стояли, струились ароматы дорогого табака и кофе. И на кулак крепки оказались. В увольнении кто-то из наших засёк, что «лягушатники» с тёлками местными амуры затеяли. Ну, и взыграло национальное. Наш морячок хоть и худосочен, но против ремня с бляхой, особо, не помашешь голыми руками. Комендатура потом пол-ночи гоняла и развозила, кого на «губу», кого на свой фрегат, – гладиаторов в форме. Еле замяли международный скандал.

Наши, по прежнему, трепятся, но меня их весёлая перебранка, абсолютно, не трогает.

– Да, наш брат это не вольнонаёмный француз, заметно без очков, – Ромка тяжко вздыхает.

– Ничего, Санёк, дома отожрёмся. Сначала ко мне на недельку, мяском обрастём, с Анюткой познакомлю, и тебе деваху сыщем, отгудим за всё. И за всех.

Собираем готовые ленты в магазины и разносим по автоматам.

– На мой пока не ставьте, – кричу пацанам, – Ромк, начинаем новую, на тридцать штук длиннее, сразу отсчитай и трассирующие через два подавай Кериму.

– Опять чего-то придумал, – ворчит тот, – другим трассеров не хватит.

– Давай, давай, эт только на ночь, сам же обожаешь фейерверк.

Ромка качает головой, сваливая с рук охапку снарядов:

– Погоришь когда-нибудь, командир не любит трюкачества.

– Однако, и не запрещает. И потом, – ты же знаешь, самодеятельности глупой и пустой сам не люблю, только расчёт и разумный… риск.

– Ну, а куда лишние тридцать упихивать будешь?

– Начало сразу по жёлобу в приёмник заведём, вот в магазине уже и место для пятнадцати. Между бронёй и магазином деревянную распорку вставим, ватник кинем, – и выкладывай остальные. Не дрейфь, я проверял, летят со свистом. Открой, лучше, Сене страшную тайну, а то неровён час – обожрётся у себя на камбузе тушёнки, так и не узнает никогда.

Лопоухий кок Сеня поднимает голову и удивлённо таращит глаза:

– Боцман, учти, – «побакланить» придёшь – чумичкой звиздану!

Ромка прикладывает руку к груди:

– Ты ж менэ знаешь, Сэмен, яки тако похабство, медузу жрать буду, если хоть на трошки сбрешу.

– Давным-давно, парни, когда ещё наш Сеня не был такой красивый и упитанный, – косится на кока, тот насуплено трёт снаряды, – служил при камбузе, пожирателем котлет и сгущёнки, – Флинт, царствие ему небесное.