Два поцелуя. И ветер. В лицо. И смех, и слёзы, и… (18+)

«Кайф»!

Начальство сегодня доброе и редики с утра ублажают всех диппапловским «In rock» – ом и новомодными у «проклятых» капиталистов, какой-то «Аббой» и «Боней Эм». Простые деревенские парни, каких большинство, терпеть не могут, морщатся от приводящих, нас городских, в восторг – «Slade», «Uria…» и «Grand funk».

Таджик Керимыч вставляет в жёлоб снаряды и подкладывает звенья. Я кручу ручку и принимаю готовую ленту. Работа идёт не быстро, но плоды её впечатляют: по всей палубе растянуты смертоносные «лестницы в небо».

Боцман Ромка Душенко возится со своим хозяйством.

– Ромыч, помог бы.

– Джаст э момэнт, сэр, – идёт в надстройку. Нахватался за месяц, молодец. Кричу вслед:

– Сделай красиво, – оборачивается, делает пальцами «о кей». Пора и отдохнуть всем.

– Перекур! На ют не соваться, маслопупы топливо принимают. Курить на правом шкафуте.

Под зазвучавшую, «Alaska country», толпой валим в курилку.

«…follow you get!» – выдаёт Маришка «марш эскимосов». Молодчик Ромка – знает, что «Shocking blue» обожаю.

– Помогать не бывает?

– Вам же жилеты готовил, тонуть будете – вспомните, – смеётся боцман и протягивает мне «косой» бычок. Мамонт подзуживает таджика:

– Керим, а, правда, что у вас ишаков …?

Тот крутит пальцем у виска:

– Ишаков только такие «ишаки», как ты… Твои гусары лошадей в казармах …, про царицу, вообще, не буду говорить.

Кто-то бросает: – Керимыч, она ведь и вам «матушкой-государыней» была.

– Может, и матушка кому, но… у неё, точно, – с ума сошёл. И мы в то время сами по себе жили.

– Неужели, так ни разу и не пробовал ишачку?

– В горах, может, и пробуют, ну, там – козу, овечку, а у нас в Кулябе твоих русских… хватает.

Все весело гогочут. Мамонт продолжает:

– А вы знаете, пацаны, для чего они сапоги носят? Задние ноги в них вставляют, чтоб не брыкались, и – «малый вперёд-назад» включают.

– Рома, не давай ему жилет, – Керим тычет окурком в Мамонта – не поможет, его голова слишком умный, сразу вниз пойдёт.

…Гляжу на загорелых мальчишек, беззаботно чешущих языками, и не ведающих о том, что их ждёт завтра, через неделю. Какие же мы все дохлые и костлявые, как из концлагеря. «Вояки»!

Помню бородатых мореманов с французского фрегата, пришедшего с «визитом вежливости» в Североморск. Все, как один – упитанные, мордатые, пышущие здоровьем и трубками.