Форпост в степи

Такие, как я, ведуньи, у цыган всегда учатся и проходят посвящение раз в год в день летнего солнцестояния.

Мариула вся светилась от счастья. Она так посмотрела на девушку, что Ляля смутилась и покраснела.

– Ты, верно, и в травах целительных толк знаешь? – спросила ведунья, даже не сомневаясь в положительном ответе.

– Да, – кивнула девушка.

– А ну-ка… – Мариула открыла крышку сундуку и начала спешно извлекать из его недр всевозможные мешочки и свертки с целебными травами. Разложенные на полу, они заняли столько места, что ногу поставить было некуда.

Мариула со знанием дела рассказывала о каждой травке и что ею лечат.

– Тебя ко мне сам Господь послал, дочка! – Мариула обняла девушку и поцеловала ее в лоб. – Будешь жить со мной. Я тебя еще многому научу!

– Я бы рада, но судьба мне иное сулит, – вздохнув, ответила Ляля.

Мариула взяла ее руку и несколько минут внимательно рассматривала рисунок на ладони. Затем она покачала головой и сказала:

– От кузнеца Архипа робеночка приживешь.

– Да, – кивнула девушка. – Случится это уже скоро!

– А сердце твое по Луке сохнет, – сказала Мариула.

– О нем, – вздохнула Ляля.

– Тогда почему отрекаешься от него?

– Судьба велит.

– Вижу сама, но почему?

– Он черен душой и несчастен, как и я. И мне неможно под венец идти!

– Но и Лука по тебе сохнет?

– Ведаю я. Он еще полюбит свою Авдотью.

– Когда тебя не будет?

– Да.

Мариула замолчала.

– Может, к чайку приложимся? – предложила ведунья и потрогала самовар. – Подогреть придется. Поостыл совсем.

– Он в самый раз согреется к приходу гостей, – без тени улыбки на лице сказала Ляля. – Кузнец уже к тебе спешит. А чуть позже Полина снова явится.

Не существовало тех вещей или слов, которые могли бы удивить старую женщину, но слова, брошенные девушкой, поразили ее.

– Для какого ляду они пожалуют?

– Кузнец боль свою душевную к тебе несет.

* * *

Кузнец не спеша шагал к дому Мариулы, приветливо здороваясь со всеми, кто встречался по пути. Но на душе было неспокойно. Ссора с Лукой расстроила его, а нападение цыгана разозлило.

Ярость то вскидывалась в Архипе дико и необузданно, словно пламя, в которое подбросили дров, то спадала под леденящим холодом от осознания того, что вело его сейчас к старой ведунье.