На пороге великой смуты

Я пойду сама!

Он осторожно поставил девушку на набитую лыжню. Губы их слились в долгом, горячем поцелуе.

– Ания! Ания! – повторил Архип с всё возрастающими волнением. Кроме имени любимой, он не находил больше ни одного слова, чтобы выразить охватившее его чувство счастья.

– Ты меня правда любишь? – спросила девушка, прижимаясь к его груди.

– Ты ещё спрашиваешь об этом! – воскликнул Архип. – Я люблю тебя с той минуты, когда увидел впервые в подвале Чертовки. Но ты… Неужто это возможно?

– А разве можно в этом усомниться? – укоризненно сказала Ания, счастливо улыбаясь.

 – Как можно было мне тебя не полюбить?

– Знаешь, а я ведь полюбил добрую бедную служаночку, а не дочь хана ордынского, – вздохнул Архип, покачав головой. – А теперь я вижу, как далёк по происхождению от тебя. И едва ли твой батюшка дозволит быть нам вместе.

– Не дозволит, если найдёт меня! – со стыдливой насмешкой произнесла девушка. – Я никогда не вернусь туда, откуда пришла. Ведь я и днём и ночью только и думала о тебе.

О тебе, несчастном узнике, бедном казаке. Я всегда считала казаков огнедышащими чудовищами, только и подстерегающими мирных несчастных людей.

– А я и сейчас боюсь до тебя дотрагиваться, прознав, что ты не моего поля ягодка! – сказал Архип.

– И тебя смущает это?

– Ещё как.

– Теперь пойдём, но только поддерживай меня.

Прихрамывающую, крепко опирающуюся на его плечо девушку Архип повёл к выходу из леса.

Двигались медленно. Ания словно не спешила побыстрее оказаться в тепле.

– Не могу больше, устала! Посидим немножечко, Архип? – И девушка, не снимая лыж, как на табурет, села на пенёк, сложив на коленях руки.

Казак присел напротив на ствол поваленного дерева. Над лесом сгущались сумерки. От румяного разгорячённого лица Ании клубился пар, инеем оседая на ресницах, на прядях чёрных волос, на бровях. В лисьем полушубке и в лисьей шапке она походила на красивого юношу.

– Я хочу на всю жизнь остаться с тобой, Архип! – сказала она. – И сделаю всё, чтобы так и было!

– Это великая жертва! – рассмеялся Архип, но сразу же стал серьёзным.

 – Всё это так невыразимо благостно, так чудесно, что я едва осмеливаюсь всему этому верить. Но ежели Господу было угодно, чтоб мы нашли друг дружку… Разлука с тобою для меня была бы невыносима! Сейчас мы поселились здесь. Но эдак долго не могёт длиться.

– Давай не будем сейчас думать о плохом! – воскликнула Ания полным невыразимого счастья голосом. – Пока будем довольствоваться тем, что имеем.