Крещенные кровью

Ей всегда хотелось любви, но родители, вопреки ее воле, сговорились с родителями Аверьяна и решили судьбы детей. После свадьбы она смирилась и научилась, как все казачки, трезво смотреть на жизнь. Стеша поняла, что едва ли сможет достигнуть своей мечты. Трудно было ей с нелюбимым мужем. Зато теперь ее жизнь изменилась как в сказке и бурлит, чуть ли не выплескиваясь через край. Месяцы и годы бок о бок с Аверьяном кажутся ей кошмарным сном.

Однако сейчас Стеша переживала за свое благополучие, сомневаясь в его устойчивости.

Росло счастье, росло и сомнение в душе. Стеша никак не могла поверить, что все это происходит с ней, а не с другой женщиной. Она даже расстраивалась из-за пустяков, боясь, что Петр бросит ее и счастье рухнет в один момент, словно его никогда и не было.

– Не тужи без меня, я скоро, – предупредил он, уходя утром из избы. – Дня через три возвернусь…

В дверь постучали. Стеша встрепенулась.

– Хто там? Входи, не заперто! – крикнула она.

В избу вошла красивая девушка.

– Здеся проживает иногда Иван Ильич Сафронов? – спросила она. В ее голосе и взгляде было что-то странное, пугающее и даже отталкивающее.

– Нет, – ответила Стеша незваной гостье, и у нее почему-то задрожали руки от плохого предчувствия.

– Странно, а я видела, как он из этого дома частенько выходит, – оглядываясь кругом, сказала незнакомка.

– Нет. Здеся проживаю я с детьми и ешо Петр Евстафьевич Коновалов, – поспешила заверить гостью Стеша.

– А ты хто ему? Полюбовница али «сестра»?

– А тебе-то што с тово? – возмутилась Стеша, слегка поежившись под пристальным взглядом гостьи.

– Есть дело, – холодно хмыкнула та и, настраиваясь на боевой лад, подбоченилась. – А ты не бойся, не трону. Сейчас кое об чем посудачим и распростимся навсегда.

Стеша растерянно смотрела на незнакомку. Молода, хороша собой. Круглолица, глаза насмешливые – чернее переспелой черемухи.

– Я пришла сюда для того, чтобы объясниться по-доброму, – начала гостья.

 – Конечно, я могла бы подкараулить на улице и выцарапать твои зенки лубошные. Но так вот, с глазу на глаз, по-моему, мы лучше поймем друг дружку.

Стеша облизнула пересохшие губы. Волнение усиливалось.

– Будь по-твоему, ежели хошь, – прошептала она. – Теперь выкладывай все, с чем приперлася.

– Только будем серьезны, – предупредила девушка. – Я говорить пришла не потому, что язык чешется, а потому, что свое возвернуть хочу.