Святые с улицы Бримо

– Мне нужна помощь.

Я честно во всем созналась.

– Что тревожит тебя, дочь моя?

В тот день его голос был так же нежен и ласков, как и всегда.

– Я хочу работать с вами. Хочу остаться здесь, в Церкви. Прошу… помогите мне.

Он вышел из исповедальни, чтобы посмотреть в мои глаза. Когда он увидел мое лицо, то окончательно определился со своим решением.

Я стала душепопечителем.

Церковь на улице Бримо стала моим новым домом.

Пастор Джозеф позаботился обо мне и выделил для меня отдельную комнату, где я организовала свою собственную художественную студию.

В тот день, когда я оказалась в своей новой, еще пустой, мастерской, я поняла: моя жизнь только начинается.

Каждую ночь, возвращаясь домой, я надеваю свой темно-синий фартук и начинаю рисовать. Большой холст обычно приставлен к стене или лежит на полу. Вокруг стоят банки с краской. Кистями я почти не пользуюсь. Я использую… кисти своих рук.

В моих картинах зачастую фигурирует определенная палитра красок, очень точная и выверенная.

У меня свои цвета.

Черный. Оранжевый. Красный. Желтый. Белый.

Других не существует на моих полотнах.

Я – мастер пяти нот.

Лишь из этих цветов я создала десятки прекрасных картин, которыми неимоверно горжусь и восхищаюсь. Я не строю из себя великого художника и маэстро кисти. Нет!

Я делаю то, что мне нравится и получаю от этого удовольствие. Для чего еще нужна жизнь?

Мой фартук покрыт пятнами красок. Руки по локоть в черных и оранжевых пахучих жидкостях.

Я вдыхаю испарения от красок и наношу смелые и дерзкие мазки.

Я зачерпываю краску в ладонь, размахиваюсь и бросаю на холст. Провожу рукой и делаю дугу. Снова и снова. Брызг, дуга, фон.

Брызг, дуга, фон.

Мои полотна полны экспрессии. Они не похожи ни на что. Когда я смотрю на собственные картины, то испытываю восхищение, смешанное со страхом, тревогу с радостью, счастье с отчаянием, ужас с умиротворением.

Это сильные картины.

Все мне так говорят, но и я… сама знаю об этом.

Иногда я рисую людей. Красивых людей, которые запутались… запутались, как когда-то запуталась я сама.

Они блуждают в темных лабиринтах собственных отчаяния, тревоги и страха… как и я гуляю по ночам.

Экстремальная Сова… такое прозвище мне сначала хотели дать, но нашлось кое-что более благозвучное.

Бродячая Сова.

В этом вся я.