Святые с улицы Бримо

– Я прямо весь вспотел, когда он вошел! И почему меня всегда бросает в дрожь, когда Кардинал Ноа заходит к нам?

– Не тебя одного, поверь, – поддержала его Кексик, – я прямо замираю и пошевелиться не могу! Стою столбом и не моргну!

– Спокойно, дети мои, ничего страшного не случилось, – Ходячая Старость опустился на мягкое кресло-подушку.

Но у Экзорциста оказалось иное мнение на этот счет.

– Как это не случилось? Мне показалось или Кардинал… шантажировал вас! Он отдает такие приказы и даже не стесняется нас! И его свита… они явно осведомлены обо всех его кознях!

– Не могу не согласиться с Экзорцистом, пастор Джозеф, – кивнул Анчоус, – будь ситуация другая, я бы сказал, что мы не должны оспаривать решения главы Церкви, но это… переходит все границы! Это недостойное поведение для Кардинала!

– Но достойное для человека, у которого в руках есть власть, – парировала Бестия.

Все дружно уставились на нее.

– А что я такого сказала?

За Бестию заступился Ходячая Старость.

– Она права.

– Это же неправильно! – встрянул Доктор Дэз. – Он хочет выведать политические секреты!

– И он имеет право делать то, что считает нужным. Задача Кардинала – защищать Императора. Если он узнал, что Селиван Леконт явился инкогнито ко мне на исповедь… это должно что-то значить. Как минимум, это означает, что есть ряд вопросов, в решении которых Император не может довериться своему верному Первому Советнику.

Они понимали, что Ходячая Старость прав, как всегда.

Герцог и Апельсинка, убедившись, что опасность в лице страшного Кардинала Ноа исчезла, вышли из-под стола.

– Это не наше дело, – добавил Ходячая Старость.

От этих слов всем стало тоскливо.

Но следующие слова Старости вселили в сердца душепопечителей надежду на лучшее:

– Это дело для Восьми Призраков Йорма.

История Бродячей Совы

Я поклоняюсь ночи.

Ночь – моя лучшая подруга, моя верная спутница, моя благородная богиня.

Я живу в ночи, и я дышу ночью.

Я существую ночью.

Почему?

Так спокойно.

Мне так нравится.

Так надо.

А еще я люблю черный цвет.

Однажды я сама пришла в Церковь душепопечительства на улице Бримо. До того дня я никогда не ходила на исповеди. Но пришлось…

Я села в узкую маленькую закрытую комнатку исповедальни и открылась пастору Джозефу.