Кантата террора

Фургон спрятали поодаль, на съезде с дороги, рядом с журчащим ручьем. И затаились. Мы успели вовремя. По нашим расчетам генеральская машина должна была скоро появиться.

Проклова на аэродроме ждал военно-транспортный самолет АН-72, который унесет его в Москву. Завтра коллегия Министерства обороны, на которой планируется доклад генерала о положении дел на южных рубежах.

Передвигался Проклов обычно без охраны. По идее за каждым углом его должны были ждать вооруженные до зубов душманы, однако за последние пять лет на него не было ни одного покушения.

Мы считали это свидетельством особого авторитета генерала, которого уважают даже враги. Но причины оказались более прозаичными – душманы были для него коллегами по цеху.

Движение по дороге было слабенькое. Проехал топливозаправщик, пара военных машин и несколько мятых, древних «моквичей» и «жигулят». Дорогих иномарок здесь нет. Этими краями безраздельно правила нищета.

– Объект на подходе, – произнес я в рацию, когда с моего пункта наблюдения засек машину.

Едва «БМВ», несущаяся по дороге, подставилась под наши выстрелы, я подал сигнал – работаем.

Негромко захлопал винторез. Пули пробили шины. Машина вильнула. Ударилась в лежащий у обочины двухметровый кусок скалы.

Сработали подушки безопасности. В салоне все остались живы.

Из покореженного «БМВ» вывалился адъютант с автоматом. Получил пулю в плечо. И успокоился.

Оглушенный водитель с трудом освободился от подушки. Вылез из салона. Не обращая внимания на распростершегося майора, вытащил потерявшего сознание генерала и уложил на землю.

Проклов открыл глаза и попытался приподняться. В руках он сжимал дипломат, который не выпустил даже будучи в бессознательном состоянии.

Растерявшийся водитель обратил на нас внимание, когда мы уже слетели со склона. Распрямился во весь рост. Я саданул ему прикладом в лоб, сбил с ног, вышибив сознание.

Генерал попытался дотянуться до автомата, который выронил раненый адъютант. Но я пинком отбросил оружие в сторону и присел на колено рядом.

– Когда же ты скурвился, сука?

– Живой, Земляк, – прохрипел генерал, называя меня по моему позывному. – Все равно конец. Конец тебе.

– Ты предатель. Говорить будем?

– Ничего я тебе не скажу. Стреляй.

– Как скажешь.

Я нажал на спусковой крючок. На допросы времени не было.

Сбив прикладом замки, я открыл дипломат. Внутри – плотно упакованные пачки стодолларовых купюр. Очередной транш в Москву.

– Командировочные, – усмехнулся я.