Под диктовку САТАНЫ

Я приветливо кивнул ему в ответ и поспешил уйти, но незнакомец оказался столь же проворным, сколь и бестактным и преградил мне дорогу:

– Вы не могли бы замолвить за меня словечко корректору этого издательства? Я, видите ли, написал роман, но корректор «Премьера», куда я обратился, заявил, что это не роман, а «Библия бездарности».

Я засмеялся:

– Я думал, что Андрей Геннадьевич более мягок в выражениях. Но, видимо, Ваш роман по-настоящему его вдохновил.

– Какой Андрей Геннадьевич? – удивился горе-писатель.

– А что стряслось с бывшим корректором «Премьера»?

– Я не знаю бывшего. Но судя по словам Степана Алексеевича, он «со дня основания издательства не встречал подобной бредятины».

– Как со дня основания? – удивился я.

Я точно помнил, что Андрей Геннадьевич представился корректором «Премьера». Зачем ему было врать?

Сразу после расставания с назойливым поклонником я набрал номер издательства «Премьер» и попросил позвать к телефону корректора Андрея Геннадьевича.

История о сумасшедшем писателе коварной змеёй снова заползла мне в сердце. Я не мог понять, почему меня это беспокоило? Если Андрей соврал о своей работе, почему же он не мог выдумать историю с романом «Под диктовку Сатаны»? Я часто встречал на своих презентациях шизофреников, которые сами искренне верили в свои больные фантазии. Но эта история почему-то мне не казалась выдумкой его воспалённого разума.

Я бросился к телефону и набрал номер корректора своего издательства:

– Аркадий Александрович, добрый день! Хотел поинтересоваться, как продвигается работа над моим последним романом?

– Да, все замечательно, мой любезный, – ответил Аркадий Александрович своим бархатным голосом. – Скоро закончу.

– Вы лучший корректор из тех, кого я знал, – произнёс я и добавил: – Кстати, недавно на презентации встретил одного Вашего знакомого, который так о Вас и отозвался, сказал, что Вы – «лучший из лучших».

Я затаил дыхание. Если этот таинственный человек знал моего корректора, вполне могло случиться так, что и мой корректор был с ним знаком.

– Андрей Геннадьевич? – в недоумении переспросил мой корректор.

Я разочарованно вздохнул:

– Да. Андрей Геннадьевич Скупатов.