В руках богини

Какой-то большой, толстый человечище, попятившись задом, толкнул меня спиной, вдавив в стену палатки конеторговца. Люди заметались в разные стороны, никто ничего не понимал. Внезапно над моим ухом раздался треск рвущейся ткани, и палатка за моей спиной завалилась набок, накрыв меня. Я попыталась подняться на четвереньки и выбраться из-под ткани, но кто-то наступил мне на спину, придавив к мостовой и буквально выбив дух.

«Сейчас затопчут!» – с ужасом подумала я и снова попыталась выпутаться из полотнища шатра, но без толку.

Однако мне удалось отползти в сторону, к самому краю набережной. Чуть-чуть придя в себя, я нашла просвет и смогла высунуть голову наружу. Но тут же спрятала обратно.

Вокруг сновали оборванцы из Деревянного города. У них в руках были ножи, топоры и – средь бела дня! – зажженные факелы.

– Бей чужаков! – раздавалось повсюду. Послышался плеск воды – что-то рухнуло в реку. Потом ещё и ещё. Моё сердце провалилось куда-то очень глубоко, а внутри всё похолодело.

Прямо напротив меня трое мужчин избивали какого-то гнома. Из бокового переулка на помощь сородичу бросились двое бородатых коротышек с дубинами в руках.

То же самое происходило и на мосту. Некоторые палатки уже пылали, ржали лошади, крики ярости и ужаса на разных языках сливались в один сплошной рёв. Я на четвереньках поползла вдоль края набережной.

– Глядите-ка, ребята, ушастая! – раздалось совсем рядом со мной. Я инстинктивно вжалась в холодный, влажный снег, но чьи-то руки схватили меня за талию и вздёрнули на ноги.

Я увидела перед собой троих парней.

– Попалась! – рявкнул один из них, коренастый и белобрысый, с красной, перекошенной от ярости физиономией, и ударил меня по лицу. Я, испуганно взвизгнув, качнулась назад, и кто-то грубо подхватил меня за плечи. Боже, что со мной будет?!

– Эй, Ясек, придержи коней! – схватил белокурого за руку его товарищ. – Это же красотка Маржи из «Золотого пера»!

– Да? – белокурый отступил и уставился на мою грудь.

Перьев в узле уже не было, да и сам узел наполовину развязался, но этого оказалось достаточно, чтобы понять, я не приезжая, а своя из Гогара.

– Но она же эльфа!

– Её мать была шлюхой в «Золотом пере» и спуталась с эльфом. От него и нагуляла эту Маржи.

– У, гнилая кровь! – рыкнул белокурый и сплюнул себе под ноги. – Проваливай отсюда, чтоб я тебя здесь больше не видел!

Повторять ему не пришлось. Едва меня толкнули в спину, я бросилась наутёк.