Тьма бывает и в полдень (сборник)

Чертыхнувшись, Зубов отворил и замер в удивлении. На пороге стоял Черкасов.

Выглядел Алексей Романович ужасно: всклокоченные волосы, бледное до голубизны лицо, дикий взгляд.

– Что вам угодно? – опомнился хозяин пансионата, с трудом натягивая на физиономию приветливое выражение.

– Я уезжаю, – прохрипел Черкасов. – Не могу больше!

– Вы хотите получить деньги за неизрасходованные дни? – догадался Зубов (оплата здесь всегда производилась вперед. Народ-то разный попадается. Вернее, жулье сплошное! Поживет, а потом смоется, не заплатив).

 – К сожалению, это невозможно…

– Да оставьте их себе, – устало отмахнулся Черкасов. – Просто я…

– Невозможно по другой причине, уважаемый э-э-э… Уважаемый господин! Ночью был сильный ветер, он сломал дерево, которое, в свою очередь, разрушило мост через реку, а другой дороги нет! Мне очень жаль!

Черкасов ошалело поглядел на Зубова, тяжело вздохнул и, резко развернувшись, зашагал прочь.

– Псих ненормальный, – убежденно сказала Зинаида Дмитриевна.

 – Зачем ты вообще сюда таких пускаешь! Пусть для начала справку от врача предъявляют!

– Деньги не пахнут, – философски изрек Николай Петрович. – Не лезь в дела, в которых ничего не понимаешь!

Глава 4

Понедельник, 9 октября 1995 г.

Пансионат «Лесной».

Второй день полнолуния. 3 часа ночи

Этой ночью Черкасов не рискнул ложиться спать, опасаясь вновь увидеть горбатого карлика, внушавшего ему животный ужас. Однако уловка не сработала.

Сперва вроде все было нормально, но после полуночи начали происходить странные вещи.

У журнального столика выросли мохнатые крылья, и он закружился под потолком, мерзко хихикая. Кровать стала приплясывать на месте, высоко вскидывая деревянные ножки. Перепуганный Алексей Романович хотел убежать из номера, но дверь бесследно исчезла. Его окружали сплошные ровные стены. Тогда глава фирмы «Олимп» уселся на пол и горько заплакал. Кто-то за спиной издевательски захохотал.

Черкасов резко обернулся. Из зеркала на него смотрела глумливая, неописуемо отвратительная физиономия.

– Салют, придурок, – сказала рожа. – Спорим, не догонишь?

Алексей Романович попытался ухватить чудовище за длинный нос, но оно ловко увернулось.

– Не догонишь! Не догонишь! – издевался скрипучий голос.

Страх придал Черкасову мужества, и он ринулся прямо в зеркало. Появилось ощущение полета, затем сильная боль во всем теле от удара о землю.