Тьма бывает и в полдень (сборник)

Он в раздумье почесал затылок, махнул рукой и принялся готовить то, что был в состоянии: очистил от костей судака и нарезал кусками, уложил их на овальное железное блюдо, добавив сметанного соуса. Сверху положил жареный лук, грибы, дольки вареных яиц, а вокруг поместил ломтики жареного картофеля (благо и первое, и второе, и третье, и четвертое имелось на кухне уже в готовом виде). Затем полил сверху оставшимся сметанным соусом, посыпал тертым сыром и сухарями, сбрызнул маслом и поставил в духовку…

«Надеюсь, теперь он останется доволен», – утирая пот со лба, подумал повар.

Выкурив подряд три сигареты, Черкасов вернулся в зал и с удивлением заметил: теперь люди едят вполне нормальную пищу. Никакой тухлятины!..

«Мама родная! – подумал Алексей Романович. – Похоже, у меня была галлюцинация. Очень странно! У нас в роду, насколько помню, ни одного сумасшедшего! Неужели я рехнулся?» Он покрылся с ног до головы холодным потом, руки затряслись, в горле пересохло. Черкасов схватил со стола бутылку минеральной воды и выпил залпом прямо из горлышка.

Пьяный в лоскуты Ивлев удивленно уставился на него.

– Ни х-х-хрена с-себе, – пробормотал Геннадий Викторович, утробно икая. – В-воду пьет! Д-дурак!

Прошло некоторое время. Рыба в духовке поспела. Повар удовлетворенно оглядел дело рук своих, полил топленым маслом, присыпал зеленью и передал официанту. Тот заторопился в зал, памятуя строгий наказ Николая Петровича: обслужить в лучшем виде.

– Думаю, вам понравится, – вкрадчиво промурлыкал он, ставя блюдо на стол перед Черкасовым.

Глава фирмы «Олимп» глянул, истошно завопил и выбежал из ресторана. Вместо рыбы, запеченной по-московски, Алексей Романович увидел полусгнившую человеческую руку…

– Больной какой-то, – пожала плечиками Наташа.

– В-ваня! Давай по этому поводу тяпнем! – незамедлительно предложил Ивлев Королеву…

Тот же день. Пансионат «Лесной».

17 часов 45 минут

– Проклятый ветер! Он меня обанкротит! – ругался Николай Петрович Зубов, расхаживая из угла в угол, как тигр в клетке.

Зинаида Дмитриевна Зубова, полная тридцатилетняя женщина, томно возлежала на диване, наблюдая за мужем с ленивым интересом.

– И в придачу псих этот свалился мне на голову, – продолжал бушевать Николай Петрович.

Неожиданно послышался стук в дверь.