Вторжение

Она окунулась там во все это…

– У нее есть деньги на клубы?

– Она красивая девушка, – вздохнул Маржанов. – Ей для этого не нужны деньги.

В бар зашел тип с утиным носом. У стойки, сказав что-то бармену, осмотрелся. Скользнул взглядом по посетителям, по ППСникам. Маржанов и Володя были в штатском, узнать в них полицейских мог разве что совсем уж искушенный в этих вещах человек. Тип с утиным носом таким не был. Взяв кружку пива, он отправился за дальний столик.

– Ладно, фиг с ней, – отмахнулся Маржанов, прикладываясь к кружке.

 – Слушай, а что у тебя за история с тем челом?

– Которым?

– У которого анаша была.

– Нет никакой истории.

– Ладно ты. Колись.

Володя вздохнул, задумчиво покрутил вокруг своей осени стоявшую перед ним кружку.

– Он сын отцовского приятеля. Друга детства. Учились вместе, зависали постоянно и все такое.

– А где он сейчас?

– На кладбище.

– Умер?

– Спился. Заработал цирроз, потом его вообще парализовало. Ноги отнялись.

– Жесть.

– Но он продолжал бухать. Дом в свинарник превратил. Вся шваль у него отиралась. Сам знаешь, как это бывает.

– А твой батя… – осторожно спросил Маржанов. – Тоже?

– Он тогда не пил. Мать еще жива была. – помолчав, Володя продолжил: – Ну вот, друг помер. Оставил после себя свинарник и сына-долбо… ба. А наш бравый оперативник занимается только тем, что вытаскивает этого долбо… ба из говна. Он ведь и сегодня его отпустил.

В «Досуг» зашел тощий нервный паренек. Володя скосил на него взгляд.

Паренек подошел к утиному носу, присел напротив и что-то зашептал. Поозиравшись по сторонам, быстро передал ему под столом несколько мятых купюр. Носатый быстро спрятал их в кармане.

Тип с утиным носом вытер рот рукавом, буркнул что-то нервному, встал и направился в туалет. Нервный принялся его ждать, дергаясь и постукивая пальцами по столу.

– В память о друге, – пожал плечами Маржанов. – Твоего отца понять можно.

– В память о друге… – хмыкнул Володя.

 – Этот урод отморозок конченный. У него все на роже написано. Ты видел, с каким он остервенением пинал того алкаша на улице?

– Да уж… Козел.

– Нашему бравому оперу уже давно плевать на работу. Да и на себя. Каждую ночь слышу, как он углы сшибает и бутылками звенит… Зато этого упыря он вытаскивает каждый раз… Раньше упыря брали за пьянку. Потом за драку в «Железке». Помнишь, мы тоже там рейдовали…

– Может быть.

– Теперь драка и анаша.