Вторжение

Со вторым залетным было еще хуже – старый, явно за 50, красная рожа, выдающая любителя принять на грудь, мятая одежда и потухшее лицо типа, которому в этой жизни надоело решительно все.

Но это были мусора.

Француз неспеша двинулся по перрону, стараясь пройти как можно ближе к ментам. До него донесся голос вокзального мента:

–… Только что из ГОЧС телефонограмму прислали. Штормовое предупреждение на пятницу обещают.

– Тебе не плевать? – хмыкнул обрюзгший.

– Это вам в горотделе плевать. А у нас транспорт.

Не дай бог поезд отменят или железку размоет – п… ц сразу…

Француз прошел мимо, чувствуя, как успокаивается. Не залетные. «Горотдел» – значит, мусора из местной ментовки. Когда они приехали в Елецк, то пару раз прокатились мимо. Старое и полугнилое здание, около которого толпятся деревенские менты – неказистые, горластые, каждый второй с пузом…

В Елецке можно работать целую вечность – а эти лохи не смогут сделать ничего. Француз был в этом уверен.

У него зазвенел сотовый.

Достав трубку, Француз обернулся на мусоров. Троица продолжала беседовать. Он ответил на звонок.

– Да, Рама.

– Ты где?

– Как обычно, б… дь, на вокзале. Тут мусорки какие-то залетные, присматриваюсь.

– Из Города? – голос Рамы напрягся.

– Не, расслабься. Местные колхозаны вроде. Все пучком.

– Тогда прыгай на колеса и подтягивайся. Отзвонился Штекер. Он срисовал еще одного барыгу.

…

– Не знаю… Мы с Алтушкой уже полтора года встречаемся. Я ей говорю постоянно, что люблю, все такое…

– Может, она тебя всерьез не воспринимает?

– Вован, она не ребенок.

Ей уже 19.

– Вот именно. Ей всего 19.

Харчевня «Досуг» была бревенчатым зданием с небольшой летней террасой, которое располагалось в самом конце Крюковской. Маржанов любил бывать здесь, потому что заведение принадлежало его приятелю, и хитрый ППСник частенько угощался в «Досуге» нахаляву. Они заняли столик напротив кондиционера – здесь было свежо и приятно – можно было и вовсе забыть о вечерней жаре.

В будни в «Досуге» почти никого не было. Лишь у окна ели шашлык двое торговцев с рынка, Володя знал их в лицо, да за угловым столиком пили пиво и резались в карты местные мужики. За окнами «Досуга» была уже кромешная темнота – ночь опустилась на удивление быстро.

– Иногда я думаю, может, и не выгорит у нас ничего, – невесело признался Маржанов. – Алтушка в нашей деревне всю жизнь жила. А сейчас… знаешь, большой город. Клубы, тусовки.