Агапэ

Вас что-то тревожит? Вы хотите это обсудить? – ты меня и беспокоишь, тупая машина.

– 

Нет, оставь меня в покое, – сказал я и принялся за еду, изредка чуть ли не похрюкивая от удовольствия.

Ха-ха! Черничный торчок! Да я уже почти как самый настоящий наркоман, пустился во все тяжкие за любыми удовольствиями! Такой, каких сам всю жизнь презирал, и которых на добрые лет сорок уже пережил, по крайней мере из ровесников. Хотя теперь вполне понятно, если твоя жизнь состоит из сплошных удовольствий, то отказа ты не потерпишь…

Время браться за работу.

Я набросал грубую текстуру поверхности моста из тел, но с ней были некоторые проблемы: программа считала тела плоским рисунком и никак не хотела сохранять их объём, а выкладывать тела по всей площади моста было бы невероятно долго.

Тогда я решил пойти на хитрость и уменьшил мост до размеров расчёски, а затем при помощи функции микрорельефа, покрыл его телами, не потеряв в качестве после увеличения. Однако всё по-прежнему выглядело неестественно, я добавил лёгкую, костяного цвета дымку, чтобы скрыть огрехи.

Теперь можно добавить артефактов – особенностей в текстуре, за которые хватается глаз, чтобы разнообразить вид. Тут мне потребуется агония, ужас, но одновременно с этим и безумное стремление. Я решил обратиться к наиболее эпическим позам смерти, в этой работе можно отступиться от жестокого, но скучного реализма. Ещё поздним подростком я уяснил, что в реальной смерти нет ничего завораживающего и тем более красивого…

Правда для этого пришлось увидеть не один нож, петлю и разогнанный до скорости пушечного ядра автомобиль.

Хотя на самом деле я был этому даже рад. Ведь каждому приходилось задумываться о смерти, и если сознание позволяло допустить факт своей смертности, то она казалось чем-то эпическим и невероятным. Впрочем, не каждый буддийский монах, чтобы гореть заживо и задумчиво глядеть в даль, будто ничего не происходит. Оказалось для смерти природой заготовлены наиболее позорные реакции организма: нелепые визги, конвульсии и непроизвольная дефикация.

Я провозился с артефактами большую часть дня, даже используя помощь нейросети, которая по моим действиям предлагала варианты, что позволило мне приступить к опорам. Однако из-за уже давно пустившей метастазы в мышлении лени – часто принимаемой за гибкость мышления и креативность – я пришёл к идее заменить трудоёмкие опоры гигантскими руками титанов.