Право последней охоты

– И тут за дело беретесь Вы?

– Заверяю Вас, господин Бросковец, я никоим образом с ними не связан!

– Тем не менее, Вы очень хорошо осведомлены о вещах, должных, по Вашему собственному же утверждению, храниться в строжайшем секрете.

– В силу своего служебного положения я имел неограниченный доступ к такого рода сведениям. Кроме того сенатор Парчин был моим давним другом, – адмирал наклонился вперед и понизил голос почти до шепота, – так что Вы даже не представляете, насколько хорошо я осведомлен. Я не пропускал ни одной крупицы информации, касающейся обстоятельств его гибели.

– Но, коли вы и так все прекрасно знаете, то зачем вам я? – Иган вопросительно развел руками, – мне нечего добавить к Вашей истории.

– А мне от Вас никакой новой информации и не нужно. Я просто хочу немного освежить Вашу память, – Кехшавад выпрямился, – продолжим?

Возможно, именно тут и пролегал тот самый Рубикон, на берегу которого следовало развернуться и послать Серго с его угрюмым спутником куда подальше, и жизнь Игана продолжила бы свой неспешный бег, но он никогда не сворачивал с дороги, на которую однажды ступил.

Он всегда шел до конца, даже когда знал, что ничем хорошим это не кончится. Иначе он не был бы самим собой. Иган кивнул.

– Продолжим.

– Хорошо. Не вдаваясь пока в ненужные подробности, скажу кратко: четырнадцать человек погибли. Причем, при довольно загадочных обстоятельствах.

– Повторяю, мне известно только о шести трупах.

– Я не буду с Вами спорить. Лучше, как говорится, один раз увидеть, – Кехшавад поставил на стол свой портфель.

Выудив из его глубин пухлый конверт, он достал из него пачку фотографий и бросил на стол перед Иганом, – здесь все четырнадцать. Большую часть из них можно опознать. При желании, можно провести независимую экспертизу, которая покажет, что все они сфотографированы в одно время и в одном месте. И место это – Пракус.

Иган скосил глаза и осторожно глянул на фотографии. Потом протянул руку и немного поворошил пачку. На всех снимках повторялся один и тот же жуткий сюжет – разбросанные в сочно-зеленой траве кровавые, обезображенные клочья, бывшие когда-то людьми.

– У меня еще есть Ваша фотография. На операционном столе. Желаете взглянуть?

– Нет, спасибо, – Иган отрицательно помотал головой, – мне хватает моего отражения в зеркале.

– Отлично! Я смотрю, Ваша память постепенно приходит в чувство, – адмирал впервые позволил себе намек на улыбку одним уголком рта, – двигаемся дальше.