Право последней охоты

Потом еще пришлось придумывать объяснение, почему человека, скончавшегося от сердечного приступа, хоронили в закрытом гробу. На самом-то деле в могилу тогда опустили пустой гроб, хоронить попросту было почти нечего.

– Экие страсти Вы рассказываете!

– Не страсти, а факты, – Кехшавад поднял вверх узловатый палец, – и один из этих фактов состоит в том, что вы оказались единственным, кто вернулся с Пракуса живым.

– Строго говоря, назвать меня тогда живым можно было только с очень большой натяжкой.

– Надо отдать им должное – то, что получилось в итоге, выглядит и функционирует вполне неплохо.

– Это сейчас, – махнул рукой Иган, – а поначалу мне пришлось заново учиться говорить, самостоятельно есть и справлять естественные потребности. Я осваивал свои собственные конечности как нечто чуждое, как приделанные к туловищу механические манипуляторы, тем более что первое время мои руки почти ничего не чувствовали.

Послышалось негромкое гудение, и Иган выехал из-за стола на своем кресле, оказавшемся инвалидной каталкой на четырех колесиках.

– Чертовски удобная штука, – он ласково погладил кожаный подлокотник, – никак не могу отвыкнуть!

Улыбнувшись, он лихо развернулся кругом и вернулся на свое место за столом.

– Тем не менее, – продолжил Кехшавад, – несмотря на Ваше состояние, следователи не спешили оставлять Вас в покое. Смерть таких влиятельных людей, да еще при весьма странных обстоятельствах, не позволяла им расслабляться.

– К сожалению, я так и не смог им ничем помочь. После двух месяцев комы я даже свое имя-то с трудом вспомнил.

– Да, амнезию Вы изобразили убедительно.

– Ничего я не изображал!

– В любом случае, Вам никто не поверил, как не верю и я. В тюрьме среди охранников, что обслуживали Ваш сектор, постоянно присутствовали агенты спецслужб, Вам даже под видом сокамерника их человека подсаживали. Вы почти все двенадцать лет заключения оставались у них под колпаком. Вас и освободили досрочно лишь потому, что махнули на Вас рукой, отчаявшись хоть чего-то от Вас добиться.