Право последней охоты

Когда я, наконец, это им втолковал, то стало немного полегче, а то сидели все с перекошенными физиономиями как после инсульта. Да и ты не подкачал! Обошлось, в общем.

– А что с тем, раненым, не узнавал?

– Звонил сегодня утром, интересовался – все будет в порядке. Пара шпилек в голень, несколько швов и две недели инъекций в мягкое место. Можно сказать, еще легко отделался.

– Хорошо, – Иган отпил вина, – вы тут, помнится, что-то говорили про деловое предложение. У вас действительно что-то есть? И какая связь между «Экзотик парком» и… – он мотнул головой в сторону застывшего на диване Кехшавада, – ваш дуэт представляется мне несколько… неожиданным.

– Если честно, то есть у меня одна мечта, не дающая спокойно спать, – Серго говорил неторопливо, словно осторожничал, аккуратно подбирая слова, – и в твоей коллекции недостает одного экспоната. Еще одного охотничьего трофея.

– И что же это за зверь такой, о котором я не знаю?

– Напротив, ты его очень хорошо знаешь, – Серго пристально посмотрел Игану в глаза, – Эрамонт.

При упоминании этого имени бокал в руке Зверолова заметно дрогнул. Иган осторожно поставил его на стол.

– Исива – трепло! – недовольно буркнул он.

– Исива Эрагоши? – уточнил Серго.

– Она, она, кто же еще!

– Откуда вдруг в тебе столько желчи?

– По-твоему я должен расплываться от счастья при каждом упоминании об особе, которая бессовестно присваивает себе все лавры первооткрывателя, даже не переступая порога своего кабинета? – Иган раздраженно фыркнул, – могу повторить, даже прилюдно – она воровка и трепло!

– Тем не менее, надо отдать ей должное.

– Ага, и при этом она регулярно забывала упоминать об источниках этих самых сведений.

– Ты лукавишь, Игги, – Серго погрозил ему пальцем, – как правило, мы сами не желали излишней огласки, так что не надо. Ты ведь сам говорил, что результат важнее сопутствующего ему шума, а составленные Исивой каталоги по сей день являются главной настольной книгой любого ксенобиолога.

– В этих каталогах уйма неточностей!

– Это еще не повод устраивать ей такую обструкцию.

– Да бог с ними, с каталогами! Тщеславия у меня нет, так что оно меня и не беспокоит, но вот чего я ей простить не могу, так это ее упражнений в литературном творчестве. Сплошное вранье от начала и до конца.