Белокурый. Грубое сватовство

– Об английском браке? – хмуро спросил Ангус.

– Да. И о том, что если этот брак не состоится, мы поможем ему захватить Файф и превратить его в английский надел.

– Сотня… губа у него не дура, у бывшего моего деверя. Глупости это, Джордж – надеюсь, ты понимаешь.

– Я-то понимаю, но что с того?

Эти двое однажды уже потеряли все, третий, Килспинди «Серая сталь», лег в землю, пепел четвертой, леди Глэмис, развеял ветер над Эдинбургской скалой… Они могли выжидать, ошибаться, принимать сомнительные решения, но так чудовищно братья Дуглас не ошибутся уже никогда, не имеют права.

– Что говорит Садлер? – спросил брата Ангус, пробудясь от продолжительного молчания.

– Садлер говорит, что надо бы подтянуть к нам еще приграничных, и тут самый большой кусок земли и власти – как раз у Босуэлла… Керры помогут нам затравить Уолтера Скотта, но Босуэлл должен прийти сам.

– У Генриха кто чешет ему яйца, тот и любимчик, – прямо отвечал Ангус. – Не припомню ничего полезного, что сделал бы Белокурый для короля. А вот сотня его нарушенных обещаний… Это ведь лисица, скрещенная с волком. Мне не нравится эта идея, Джордж.

Тень встрепенулась в углу покоев от этих слов, молодой человек, лежавший под пледом на сундуке, поднял красивую голову, напряженно прислушиваясь к говорившим. Они еще не согласились – даже между собой, но он уже чувствовал, чем пахнет дело.

– Если вы заключите с ним союз, я уеду, – предостерег Джон Лайон. – А то и, пожалуй, примкну к партии французской вдовы!

В нем сейчас была красота куницы, изготовившейся к броску.

– Ты останешься, – отвечал Ангус, даже не оборачиваясь на голос племянника. – Даже если мы заключим союз. Думай головой, Джон, а не задницей, если уж ты теперь и по закону лорд Глэмис. Когда это Дугласы заключали союз навечно? Когда это союз мешал нам расквитаться с врагами или даже с друзьями? Когда это слово было дано не затем, чтобы взять его обратно?

– Уже одно данное слово порочит нас всех! – возразил Глэмис дядьям.