Белокурый. Грубое сватовство

– Итого четыреста, маловато, – улыбнулся Аргайл. – Не посрами наше родство, Джон.

– Тебе хорошо говорить: свистнешь – твои людоеды в избытке с гор спустятся!

– Хантли! – Кемпбелл, не ответив, обратился к двоюродному брату. – Ты?

– Сперва ты сам!

– Хорошо торгуешься… для первой ставки даю тысячу… людоедов с гор! – Кемпбелл дробно засмеялся, сощуренные серые глаза посверкивали хмелем выпитого, но головы он не терял. – Что у тебя?

– Бриллиантовый валет, – отвечал Джордж.

– Арран струсил.

Два слова разом перебили все ставки.

Босуэлл стоял в дверном проеме, когда Хантли повернулся на голос. Опершись о притолоку, граф наблюдал размеры пиршества и бесчинства, устроенного в его покоях, а после уточнил для непонятливых:

– Вы бражничайте и мечете карты в моем доме – в мое отсутствие, скоты… доброго вечера, лорды!

– Положим, я знал, что ты сегодня вернешься, – преспокойно отвечал Джордж, вынимая колоду из рук Кемпбелла, тасуя ее с повадкой опытного придворного.

– За скота получишь в рыло, Белокурый, – убежденно сказал Аргайл, поднялся с места, но внезапно обнял хозяина дома.

Выпив, Рой почти всегда был больше настроен на объятия, чем на драку, что не мешало ему сыпать угрозами. И момент, когда он переходил от объятий к немедленному воплощению угроз, был ведом только самому Гиллеспи Рою Арчибальду.

– А ты? – спросил он, дохнув на Патрика густым смрадом спиртного. Рейнское, кларет, виски, определил граф, едва уловимо поморщившись, без него тут погуляли на славу. – А ты сколько дашь?

– Тяни! – Джордж протянул колоду. – Хм… ну да. Королева сердец. Сколько даешь?

– Четыре, – не меняясь в лице, отвечал Босуэлл. Аргайл хмыкнул с уважением, а Белокурый продолжил. – Значит, вот как собирают войска благородные лорды королевы?

– Хо! – молвил Джорджи.

– Что пусть будет благодарна, коли собирают и так! – отрезал Рой Кемпбелл с мимолетной усмешкой. – А что тебе не по нраву-то, Босуэлл? Ну, кроме того, что мы порядком подчистили твой кларет, но это уж мелочность, право слово…

– Да! Что вас, собственно, не устраивает? – внезапно и горячо поддержал Аргайла Джон Гордон Сазерленд.