Белокурый. Грубое сватовство

– Ах, дорогой господин, Бог милостив, вы вернулись, теперь-то все пойдет по-другому! – старуха держалась за упряжь, потребовалось бы кинуть ее под копыта кобылы, чтобы оторвать, и выла, выла, но при прямом взгляде становилось понятно, что – не старуха вовсе, приканчивает разве четвертый десяток, однако исхудала и больна от недоедания.

– По-другому, Мардж, слово Босуэлла. Приводи своих в Хейлс в воскресенье после полуденной мессы, с собой мастер Бэлфур не даст, но накормит вдоволь… Кренделей небесных не имею – сам королем обобран до нитки, но голода у меня не будет, вот те крест.

А соберешь ребят ко мне в Долину – еще и с добычей придем к середине лета…

Хор благословений вслед… промозглый ветер с залива, впереди – полдня в седле до Линлитгоу. Millia diaoul, да на что же ему их всех кормить?!

Вновь начинало ныть застуженное плечо.

И когда, нагнанному в пути замученным гонцом, в руку ему легло письмо без герба на восковой печати, без обратного адреса, письмо с явным английским акцентом – он вздохнул с облегчением.

Шотландия, Линлитгоу, март 1543

«Бурый волк Запада» Аргайл, «Бойцовый петух Севера» Хантли и… третий, кто третий-то? Снизу, по тени на слюдяном оконце, и не разглядеть толком… на сей раз не братец Ситон, а молодой Сазерленд, в котором гордонского гонора больше, чем умения себя держать в компании взрослых мужчин.

Во втором этаже скромного дома вдовы Огилви на окраине Линлитгоу, где Белокурый устроил себе логово, горел свет. Трое блистательных господ, из которых самым пышно разодетым был самый младший, резались в карты и заканчивали ужин сыром и печеными яблоками в меду.

Аргайл, только выше пояса облаченный, как подобало приличному человеку, уже отколол полу пледа с плеча, Хантли давненько расстегнул колет, его темные кудри масляно блестели в свете камина и тяжелого бронзового шандала посреди стола, и отворенное настежь окно лишь слегка выносило вон запахи вина, разгоряченных мужских тел, жареного свиного окорока с горчицей.

– Ну? – спрашивал Кемпбелл, скинув карту Джону Гордону.

 – Сколько даешь?

– Девятка, – отвечал тот, скривившись. – Не везет мне сегодня. Ну, допустим, двести.

Хантли насмешливо засвистал.

– Двести, – веско сообщил кузену Бурый волк, – по слухам обещал выставить Гамильтон-из-за-Канала. Неужель ты скупей священника, милый мой?

– Ладно! – бросил Сазерленд, защищаясь. Он опять был изрядно пьян. – Дайте мне хотя бы раз выиграть, родичи! И… еще двести пеших в придачу.